Ходи на службы, читай Евангелие и святых отцов, верь во Христа. Даже если ты не можешь креститься и стать полноценной христианкой, ты не чужая для человеческой веры, потому что уже находишься в чине оглашенных. Это предварительная ступень, как бы преддверие Церкви. Некоторые святые почти всю жизнь прожили в статусе оглашенных. Например, равноапостольный Константин Великий.

– Спасибо.

– На этом данный разговор закончен.

– Хорошо.

Когда она встала и пошла к двери, Гемелл вдруг добавил:

– Красивое платье. Тебе идет.

Надя развернулась:

– Правда? Спасибо!

И улыбнулась. Вообще неккарцы не улыбаются. Но Надя специально начала учить человеческую мимику, чтобы легче интегрироваться. Много часов разрабатывала мышцы рта. Первые улыбки ее были страшные, прямо хоть сейчас в фильм ужасов. Но, надо отдать должное, эта улыбка показала, что у нее значительный прогресс. Это была и впрямь хорошая улыбка.

«Верни мое тело!» – потребовал я, как только за ней закрылась дверь.

«Возвращаю».

Снова это противное чувство перехода.

– Зачем ты отвесил ей комплимент насчет платья? – с досадою спросил я.

«Неккарка была расстроена и нуждалась в небольшом поощрении».

– Теперь она все время будет его напяливать на встречи со мной! Вы как будто сговорились с Лирой! Ничего смешного в этом нет!

«Как тебе хорошо известно, Сергей, у меня нет чувства юмора. Прекрасно без него обхожусь. А насчет неккарской самки – нельзя ее крестить. За весь разговор она по своей инициативе ни разу не сказала о Христе, о Боге. Для нее крещение – просто еще одна форма выражения патологической одержимости человечеством. Это неправильная мотивация».

В его словах сквозило разочарование.

К слову, Надя нашла подход к Маргарите Ивановне. Стала оставаться после службы, предлагая помочь с уборкой по храму. Потом попросила научить ее чистить подсвечники, скромно слушала, старательно выполняла. И незаметно оказалась чуть ли не правой рукой Маргариты Ивановны. Лед определенно был сломан. Та уже не фыркала и не поджимала губы. Ну а когда Надя родила дочь и, спустя сорок дней очищения, принесла ее в храм, почти все прихожанки тут же обступили их плотным кругом, разглядывая неккаренка и умиляясь. Маргарита Ивановна была в их числе.

– Как назовешь? – спросил кто-то.

– Я решила назвать ее Маргаритой, – ответила Надя.

Тут уж Маргарита Ивановна заплакала и обняла ее.

А недели через две или три она в моем присутствии подошла к отцу Варуху и сказала:

– Батюшка, может, обеих их и покрестим?

Священник улыбнулся, глянув на меня, и ответил:

– Мы с Надей решили дождаться заключения богословской комиссии.

Таэды

Надя была не единственной инопланетянкой в Космофлоте. Ведь со мной оставались таэды. Представители расы, с которой я установил контакт, еще когда был черным ксеноархеологом. На их планету Фомальгаут-2 я прибыл в поисках артефакта Хозяев, благодаря которому впоследствии «разморозили» всех троих неккарцев. Мир таэдов истекал кровью в многовековой междоусобной войне, и так уж случилось, что мои действия по обнаружению артефакта дали преимущество одной из враждующих сторон, что привело к победе и долгожданному миру.

На радостях они вручили мне отряд из пятерых воинов в качестве персональной охраны, а в будущем обещали оказать любую военную помощь по первому требованию. Странный дар и мне, в сущности, ненужный. Благодарность, что таила в себе семена грядущих сожалений. Я предчувствовал это с самого начала, поэтому большую часть времени они простояли «замороженными» статуями в трюме «Отчаянного», как назывался наш с Лирой звездолет.

Но криминальное прошлое, как известно, не отпускает; оно лишь ждет удобного момента, чтобы заявить о себе вновь. Босс преследовал нас, и мне все-таки пришлось «разбудить» таэдов для того, чтобы бросить на штурм его особняка и тем положить конец угрозе. Это удалось, но при отходе мы попали в засаду Спецконтроля, и тогда в перестрелке погиб один из таэдов, Ыауи. Его смерть – шрам, вросший в ткань моей души; прикосновение к нему, даже мысленное, и поныне вызывает боль.

Когда проблемы утряслись и я оказался интегрирован в Космофлот, командование проявило к таэдам огромный интерес. Ну еще бы! В отличие от вымерших неккарцев и Хозяев это была ныне здравствующая раса с работающими технологиями и развитым военным делом.

– Надо выжать из этих четырех особей все имеющиеся данные в кратчайший срок! – настаивал высокий грузный капитан по фамилии Федулов на закрытом военном совещании, куда меня пригласили. – Любой ценой! Это вопрос безопасности Федерации.

Голос контр-адмирала Орланди прозвучал контрапунктом этому грубому напору:

– Именно поэтому нам нельзя ссориться с этой цивилизацией. Таэды хорошо отнеслись к людям, которые посетили их планету, мы ответим тем же. И нам это сделать намного сложнее, поскольку тупицы из Спецконтроля уже убили одного из них. Важно изменить их представление о человечестве к лучшему. Так что будем действовать мягко и деликатно, как на первом свидании. Это всем ясно?

– Так точно, сэр!

Фраза про первое свидание показалась мне столь же абсурдной, сколь и гениальной, и с тех пор вся история отношений Федерации с таэдами окрасилась для меня в странные, двойственные тона неуклюжего романа.

Таэды, в отличие от Нади, не влились в стройные ряды Космофлота – потому и не участвовали в параде, – но были объявлены его гостями. Они человеческий язык не учили, да и в принципе не могли выучить из-за особенностей физиологии. Но в нашем НИЦ «Фронтир» был оперативно создан отдел ксенолингвистики, который с моей – а точнее, Гемелла – помощью подготовил автоматический таэдо-русский переводчик. Эти устройства, привинченные к серебристой броне наших «гостей», разомкнули их немоту, позволив флотским вести беседы без моего посредничества.

Курировать направление поручили адмиралу Филиппу Новаку, другу моего покойного отца. Дядю Филиппа повысили в звании после операции по спасению меня от Спецконтроля. И он реально заморочился над тем, чтобы взаимодействие с таэдами не выглядело как допрос.

– Они должны понять, что не образцы для изучения, а партнеры для нас, – настаивал адмирал.

Им даровали свободу передвижения по базе, и вскоре таэдских воинов в серебристых бронекостюмах – то одного, то всех четверых сразу – можно было встретить повсюду, от тренировочных палуб до столовой и даже храма. В храме их, впрочем, видели всего один раз. Видимо, в отличие от Гемелла и Нади, у них наша религия интереса не вызвала.

Но вызывало многое другое. Они засы2пали нас вопросами, и, по сути, сержант Оаэа проделывал с людьми ту же работу, что адмирал Новак – с таэдами. Оба при этом казались очень довольными. Я запоздало понял, что отряд воинов таэды мне подарили не только в качестве жеста благодарности