В центре зала пылала низкая, широкая пирамида из того же алого камня. И в её центре…

Он.

Анимус.

Старый клинок. Вернее, его бледная, истощённая тень. Я сомневался, сможет ли он пробиться сквозь обломки мироздания, найти дорогу к своему владельцу.

Но для верного друга даже распад реальности — не препятствие. Он потерял львиную долю силы, его сущность была истончена до призрачного намёка. Но он был здесь.

Я медленно подошёл. Рукоять, выкованная для лапы демона, казалась слишком большой. Я протянул руку.

Пальцы сомкнулись вокруг неё. И клинок тут же уменьшился, адаптируясь под человеческую ладонь. Сжался, переплавленный силой моей воли, став идеальным продолжением этой хрупкой человеческой кисти.

Тепло, знакомое до боли, разлилось по ладони, по запястью, влилось в грудь. Я беззвучно усмехнулся.

Лезвие затрепетало, его силуэт поплыл, начал изменяться, ежесекундно перетекая из одной формы в другую. Фламберг с змеиным изгибом. Игла-рапира. Живой, шипящий кнут из теней. Двуручный топор с гранями, прочными как алмаз.

Наконец, я определился. Багровое лезвие замерло неподвижно, приняв форму длинного, узкого, клинка с кровавым желобом-долом. Функциональное орудие для точного, беспощадного убийства.

Губы помимо воли расплылись в ухмылке, в которой не было ни капли человеческого.

Они решили играть не по правилам? Прекрасно.

Тогда я напишу новые. Свои.

И первое будет начертано их кровью.

И ещё кое-что… Я бросил взгляд на Печь. Пять свободных ячеек. Ничтожно мало. Душ сегодня будет больше. Намного больше.

Собрав в кулак остатки свободной энергии, исчерпав себя полностью, я швырнул энергию наполняя её ненасытное жерло.

Печь ответила глухим, недовольным гулом.

Мало. Слишком мало.

Не хотелось этого делать… Но похоже придётся.

Я обратился за помощью к тем Силам, к которым лучше не обращаться. Попросил у них взаймы. Под залог своего Истинного Имени, под залог самой своей Сущности. Взятую энергию придётся вернуть. В десятикратном размере. Ведь не платить подобного рода долги — нельзя. Хотя я уверен что те кого я призвал на помощь, были бы рады, если бы я отказался его возвращать. Ведь в таком случае, у них бы появилось особое Право…

На этот раз энергии хватило.

Печь дрогнула. Гулкое, низкое рычание вырвалось из её чрева. Алый камень пополз, как живая плоть — вширь, ввысь, ломая собственные формы и отливаясь заново. Трещины на его поверхности затянулись чёрным, обсидиановым стеклом. Пламя сменило цвет с багрового на сине-белое, леденящее даже на расстоянии. С грохотом, будто ломаются рёбра гиганта, открылись новые ярусы, новые ячейки. Гул перерос в торжествующий, ненасытный рёв.

Печь Страдания. Уровень 2.

Статус: активен.

Вместимость: 5/100 душ.

— Повелитель, не слишком ли опрометчиво? — прошипел Грим, отступая от жара.

— Ты сможешь помочь? Я могу на тебя рассчитывать? — я проигнорировал его вопрос, крутанув в руке клинок.

Шут развёл руками.

— Повелитель, у меня энергии — на пару фокусов. Разве что… немного отвлечь.

— Понял. В крайнем случае, призову.

— Помните что в стенах Академии я вас не слышу? — в его голосе прозвучала настоящая тревога. Ещё бы. Всё кончится для меня — всё кончится и для него.

— Помню.

Мир пепла и багрового неба поплыл, сжался в точку.

Возвращение было резким, как удар хлыстом. Я материализовался в той же точке — сидящим на краю кровати. По иронии судьбы — ровно между двумя солдатами. Один, слева, держал на коленях пистолет-пулемёт. Тот что справа сжимал побледневшими руками электрошокер.

Пока они пытались осмыслить моё появление, я начал действовать.

Клинок в моей руке уже был не мечом. Он сжался, став кинжалом с узким, хищным лезвием. Два быстрых, чётких движения — в шею одному солдату, в сердце другому. Тёплая кровь брызнула на простыни. Я вскочил на ноги, кинжал в моей руке вновь обернулся, обретя форму длинного меча.

В комнате поднялась паника. Оставшиеся пятеро — три солдата и два мага один с символом младшего Магистра, другой Магистра, на груди — рванулись в бой.

Они пытались спеленать меня своей силой, надеясь что наполненный до краёв силой магический барьер будет надёжной защитой. Зря.

Демонический Клинок, не выкованный из металла, а рождённый как демон-артефакт, ударил в щит, замер на несколько мгновений, борясь с защитой а затем прошёл сквозь неё, как нож через воду.

Выжег, оставив в магическом поле чёрный, дымящийся разлом. Щит моментально схлопнулся, первый маг не успел вскрикнуть, когда лезвие пронзило его грудную клетку.

Анимус разил не только плоть. Он терзал душу, вырывая её из тела с первобытной, неумолимой силой. Не нужно были ритуалов. Клинок всё делал сам. С каждым убийством по длинному, узкому лезвию пробегала волна холода, и тут же исчезала унесённая невидимым потоком прямо в жерло Печи.

Теснота комнаты играла мне на руку. Магам некуда было отступить, развернуть сложные плетения, сбежать. Враги мешали друг другу. Стрельба оперативников была слепой и яростной. Я двигался среди них как смерч. Короткий выпад — и второй маг рухнул, хватая руками горло, из которого хлестала кровь.

Разворот. Последний оставшийся в живых солдат направил дрожащими руками дуло автомата на меня. Смотрит почти с мольбой… Мог бы стрелять, но замешкался и ждёт.

Почему?

Оперативник яростно закричал, в надежде что крик придаст ему решимости. Упёр приклад в плечо. Всё же нажал спусковой крючок. Выстрел — первый, в очереди, он же и последний.

Но уже поздно. Отсекающий удар — автомат с обрубленной кистью упал на пол. Ещё удар.

Тишина. Грохот упавшего тела. Запах пороха и крови.

Я стоял, опираясь на клинок. Работа была сделана. Ещё семь душ для моей печи.

Шум схватки привлёк внимание. Где-то вдалеке, в коридоре раздавался топот нескольких десятков ног, чёткие, отрывистые команды.

Глава 6

Ослябя

Интерлюдия III.

Кабинет ректора Санкт-Петербургской Магической Академии Родиона Николаевича Ослябя.

Воздух в кабинете был густ от запаха старого дерева, вощёного паркета и скрытого напряжения. Дверь за только что вошедшим Гордеевым закрылась с тихим, отчётливым щелчком.

— Родион Николаевич, что случилось? — начальник госпиталя говорил торопливо, в его голосе прорывалось сдержанное раздражение. — Сказали, срочно. А у меня там госпиталь забит курсантами после Игр. У одной из участниц — потеря сознания. Не могу просто так уйти!

— Надолго не задержу, — отрезал Ослябя. Его голос, обычно размеренный и глубокий, сейчас был резким и громким. — Кто именно потерял сознание?

— Валевская, — ответил Гордеев.

— Что-то серьёзное?

— Нет. Переутомление, стресс, всплеск гормонов после победы. Очнётся. Но, я должен быть там!

— Прямо сейчас в Академию прибыла группа людей, — после короткой, тягостной паузы, взвешивая