корпус гранаты себе в ладонь. Лишь бы не рванула раньше времени…

— Если бы в «Чайник» то мы бы уже приехали. Значит ещё куда-то. — не получив ответа, продолжал размышлять он.

— Ты выбрал не ту сторону. Но ещё не поздно всё исправить. Последний раз предлагаю сотрудничать. — опять попытался воззвать к его здравомыслию молодой.

Савельев молчал.

— Если ты думаешь что Цесаревич сможет вас спасти, то ты ошибаешься. Им уже занимаются. Всё кончено.

— Если так, тогда зачем вам моё сотрудничество. — ухмыльнулся окровавленными губами Савельев.

— Так будет проще. — пожал плечами молодой.

— Если ты согласишься, то… — начал было второй, но Савельев наконец закончил пропихивать гаранту. Он, скрипя зубами от боли, упёрся ногами в спинку переднего сидения, поднимая таз. Резко дёрнул плечом. Ослабевшие мышцы не слушались, движение вышло корявым, судорожным.

Из раструба рукава, прямиком на чёрный коврик между ног молодого мага с тихим стуком вывалилась усиленная рунами, оборонительная осколочная граната.

Рычаг отпущен. До взрыва несколько мгновений.

На миг в салоне воцарилась тишина, настолько густая, что в ушах зазвенело. Три пары глаз прикованы к металлическому корпусу гранаты на полу автомобиля. Прошла секунда. Молодой маг продолжал смотреть на неё с чистым, детским непониманием, его насмешливый рот приоткрылся от удивления.

Тот что со шрамом дёрнулся, попытался было создать защитное плетение.

Поздно.

Слишком поздно.

Молодой вдохнул что бы крикнуть.

Но тоже не успел.

Взрыв в замкнутом пространстве бронированного внедорожника раздался громким хлопком. Осколки металла, обивка, плоть, всё смешалось. Бронированные стёкла выбило взрывом, корпус слегка деформировало. Внедорожник, потеряв управление, вильнул в сторону и с глухим ударом врезался в бетонный забор вокруг промышленного здания, где и замер. Из развороченных окон сочился дым.

Где-то неподалеку завыли сигнализации. Но внутри машины уже царила тишина. Абсолютная.

Савельев выполнил последний приказ, который сам себе и отдал: Не дать им использовать себя против своих.

И, заодно, взял с собой в небытие неплохую компанию.

Глава 5

Анимус

— Мужчина… мёртв, — прошептал Грим. В его тоне не было сожаления — только холодный отчёт. — Я пытался вмешаться… но… я ещё слишком слаб. Я потратил всё что было пытаясь помочь.

Я и так всё это видел. В висках застучала горячая, тяжёлая пульсация. Гнев, чёрный и бездонный, начал подниматься из глубин, застилая зрение красной пеленой.

Затем ярость на миг отступила, и я мысленно отсалютовал Савельеву, провожая его в последний путь. Помочь ему я уже не в силах. Если бы немного раньше…

Нет, я не привязался к этим смертным. Но они были моими. У них на телах была моя печать. Печать моей клятвы верности.

— Что с девушкой?

— Её увезли. В здание на окраине города. — Шут послал мне точку в пространстве, где находилась Лина. Грим говорил ровно, без эмоций. — Допрашивают. О вас. О ваших планах. Об источнике вашей силы.

— Покажи.

Интерлюдия II. Окраины Санкт-Петербурга. Неофициальный следственный изолятор СИБ «Чайная». Комната для допросов.

Воздух был спёртым и кислым. Пахло старым потом, страхом, кровью и приторными химикатами, предназначенным, хоть это и мало помогало, эти запахи перебить.

Чистая комната.

Белый кафель на стенах, серый линолеум на полу, аккуратно зашпаклёванный потолок. Яркий безжалостный свет бил с потолка, не оставляя теней. Он резал глаза, заставляя их слезится.

Лина сидела на металлическом стуле, прикрученном к полу. Холод от сиденья проникал сквозь тонкую ткань лёгкого платья.

Она сидела прямо, подбородок чуть приподнят. Но дерзость в её глазах была бледной тенью той, что была раньше. Правый глаз заплыл синим и багровым пятном, из разбитой нижней губы сочилась кровь, застывая тёмной коркой на подбородке.

Их было трое. Двое молодых, в серой форме Службы Имперской Безопасности, стояли у двери как статуи. Их лица были словно вырезаны из дерева — ни любопытства, ни отвращения. Рутина. Простой рабочий процесс.

Третий — тот, кто задавал вопросы — сидел напротив.

Возраст выше среднего. Волосы иссиня-чёрные, но у корней предательски виднелась седина, словно их старательно подкрашивали каждую неделю. Лицо с мелкими морщинами, на котором можно было заметить лёгкие следы омолаживающей косметики.

Он старался. Очень старался казаться моложе — подтянутая фигура, модный, но строгий костюм вместо формы, молодёжный жест, когда он откидывал со лба непослушную прядь. И от этого старания веяло комичной безысходностью старости.

— Скажи мне, милая, об артефакте, — его голос был мягким, почти отеческим. — Что именно он нашёл? Где хранит? Как использует? Как он его активирует? Как прячет?

— Я уже говорила вам — голос Лины был хриплым, но твёрдым. — Артефакт Имперской семьи. Больше я ничего не знаю, он не рассказывал.

Его веко дёрнулось. Улыбка стала напряжённой.

— Ты сама напрашиваешься на насилие.

Рука ведущего допрос мелькнула в воздухе — резко, без размаха. Короткий, жёсткий щелчок пощёчины. Голова Лины на хрупкой шее дёрнулась, как у раненой птицы. Из губы выплюнулся новый сгусток крови, упавший на серый линолеум алым цветком.

Молодой у двери чуть кашлянул, опустив глаза.

Палач размахнулся снова, высоко занося ладонь. Лина инстинктивно съёжилась, вжала голову в плечи, приготовившись принять удар. Мускулы её шее напряглись до дрожи.

Удар не последовал.

Палач тихо хмыкнул. Вместо удара тыльная сторона его ладони, холодная и сухая, как бумага, коснулась её щеки. Ласково, почти нежно провела по коже.

Лина дёрнулась, убирая голову в сторону, как от прикосновения гадюки. Отвращение скривило её лицо.

— Ну же, не бойся, — прошептал он, наклоняясь ближе. От него пахло дорогим одеколоном. — Я не зверь.

— Лучше бейте, — выдавила она, глядя ему прямо в глаза. В её взгляде не было страха. Только ледяное, безразмерное презрение.

— Такая красивая девушка, — он покачал головой с видимым сожалением. — Создана для любви, для нежности. Зачем тебе это всё? Эта игра в шпионку при… ненормальном Наследнике? Почему упираешься?

— Какой любви? — её голос сорвался на искренний, хриплый смешок. — Вы мне в дедушки годитесь. Или даже в прадедушки.

Слова попали точно в цель. Мягкость исчезла с его лица, как снятая маска. Осталась лишь голая, уязвлённая злоба. Молодой у двери хмыкнул, тут же прикрыв рот ладонью, делая вид, что просто откашлялся.

Допрашивающий бросил на него взгляд, от которого тот мгновенно застыл, уставившись в стену.

— Возраст не помеха, когда молод душой.

— Ваша душа уже как будто вот-вот вас покинет. — пожала плечами Лина. — Извините. — добавила чуть позже.

Ведущий допрос офицер побледнел, но продолжил ещё мягче:

— У тебя просто не было опыта с мужчинами… постарше, — произнёс улыбаясь глядя в глаза девушке — Опытных. Умелых.

— Были, — Лина устало, почти обречённо улыбнулась,