и угольные шахты, а также государственный арсенал. Без внимания не осталась и культурная жизнь: здесь находились важные академии и школы, а также институт иностранных языков, а англичане открыли миссионерскую школу с популярной и уважаемой больницей. Таким образом, Ханькоу стал городом, тесно связанным с внешним миром.

10 октября 1911 г. военный мятеж стал первой искрой события, которое позже назвали Учанским восстанием‹‹29››. Его возглавили последователи националиста-революционера Сунь Ятсена — принявшего христианство китайца, который родился в Гуандуне, но получил образование на Гавайях (Сунь владел английским языком, что было довольно необычно). Этот человек готовился стать врачом, но возмущение консерваторами, засевшими при цинском дворе, привело его к поддержке идеи открытого восстания и свержения действующей власти. Находясь в изгнании в Японии, он смог оттуда разжечь несколько неудачных восстаний против правящей маньчжурской династии. Чтобы собрать деньги на поддержку революции, он ездил в США, Европу и Великобританию. Он пытался объединить множество радикальных антицинских движений вокруг трех «народных принципов»: национализма, народовластия и народного благосостояния. Наконец, в Ханькоу вспыхнуло восстание. Местные армейские части присоединились к повстанцам, и маньчжурский гарнизон бежал. Призвав другие провинции поддержать их, повстанцы объявили об упразднении цинской власти в провинции Хубэй и основании Китайской республики.

В октябре того года в Ханькоу, где боевые действия охватили весь город, один британский школьник взял ручку и бумагу, чтобы описать свои впечатления о последних волнующих новостях. Мир менялся на его глазах. Том Джиллисон был выходцем из миссионерской семьи, которая основала больницу в Ханькоу и провела там последние сорок лет в качестве врачей, учителей, миссионеров‹‹30››. Теперь юный Том писал письмо домой, сообщая о республиканском восстании в Учане, Ханькоу и Ханьяне, а также о массовых убийствах сотен маньчжурских офицеров и солдат:

Бой был ожесточенным, сотни человек были убиты, а более тысячи раненых получили помощь в нашем миссионерском госпитале и в других местах. По нашей улице свистят пули… и день и ночь слышен резкий стук пулеметов Максима и винтовочные залпы.

1 ноября он продолжал:

Они поджигают этот великий город с 500 тысячами жителей. Конечно, большая часть людей уехала: сейчас Ханькоу выглядит как город мертвых. Пока я это пишу, за окном поднимается дым. Торговля в этих местах будет разрушена на долгие годы.

После кровавой осады цинская армия отбила город, но это произошло слишком поздно. Империю было уже не спасти. Призыв повстанцев к оружию был услышан, и после того как в других местах произошли новые восстания, начались мирные переговоры. В декабре коалиция, состоящая из представителей армейской верхушки, банковского сектора и городской буржуазии, провозгласила Китай республикой. Призванный из ссылки Сунь Ятсен 1 января 1912 г. основал новую Китайскую Республику, а 12 февраля мальчик-император Пу И был вынужден отречься от престола. Бумаги подписала его тетка, вдовствующая императрица Лунъюй — супруга покойного императора Гуансюя. Прошло 2132 года со времен Цинь Шихуана и почти три тысячи лет с тех пор, как государь Западного Чжоу объявил об обладании Небесным мандатом. И вот теперь эта великая управленческая и идеологическая структура, эта обширная и полнозвучная вселенная ритуальных символов и верований исчезла почти в одночасье. Но каким же будет Китай, возникающий на ее месте?

Глава 18. Эпоха реформ: от Республики до Мао

Период, простирающийся с конца империи в 1911 г. и до основания Китайской Народной Республики в 1949 г., часто считают просто изломанной и зыбкой полосой упущенных шансов, предшествовавшей триумфу коммунистов. В определенные моменты, когда некоторые части страны пребывали в руках региональных милитаристских клик, могло показаться, что Китай вот-вот вновь развалится, как это уже происходило на исходе империй Тан и Юань. Однако когда через договорные порты, такие как Шанхай, в обновленное государство хлынули иностранные инвестиции, наступило время больших возможностей: страна наконец обзавелась плавильным котлом, в котором начал формироваться современный Китай. Как отмечалось в одном из донесений британской военно-морской разведки времен Второй мировой войны‹‹1››, «несмотря на множество превратностей, а также наличествующие в настоящий момент тревогу и неуверенность, преобладающей тональностью остается восстановление. Возможно, никакие „пятьдесят лет Европы“[92] не сопровождались столь решительными изменениями, как те, что произошли в стране, которую на Западе по привычке считают „застывшим в вечности Китаем“». Республике, впрочем, была суждена недолгая жизнь: несмотря на все свои достижения, она довольно скоро была разрушена японским вторжением, гражданской войной и в конце концов коммунистической революцией.

Перед теми, кто пытался справиться с гигантской задачей созидания нового Китая, вставали те же ключевые проблемы, с которыми сталкивались первопроходцы «Ста дней реформ» в 1898 г. Способна ли «великая традиция» — классическое образование и конфуцианские идеалы — в преобразованном виде послужить базисом для обновленного Китая? Помогут ли западные представления о капитализме, рынке, демократии продвигаться вперед? Или же единственным ответом на актуальные вызовы остается тотальное изменение всего, что-то вроде нового порядка, который в прошлом веке попытались утвердить тайпинские революционеры? В обсуждении всех этих вариантов подспудно звучал и еще один вопрос: каким образом Китаю вырваться из бесконечного цикла деспотизма, столь глубоко встроенного в культуру и психологию нации и олицетворяемого фигурой мудреца-императора?

Откликаясь на все эти вопрошания, Сунь Ятсен‹‹2››, первый выборный (и временный) президент Китая, сформулировал три «народных принципа», которыми, по его мнению, надлежало руководствоваться новой республике: это национализм, народовластие и народное благосостояние. Горячие баталии, которым предстояло развернуться в ХХ в., неизменно затрагивали широчайший круг проблем, связанных с толкованием трех указанных терминов.

Китайская Республика (1912–1949) всегда оставалась хрупкой и никогда не была единой; в некоторых аспектах своего бытия она напоминала то состояние распада, которое отличало периоды Троецарствия или Пяти династий. Это было время соперничавших друг с другом политических группировок и милитаристских клик, крестьянских бунтов и борьбы между националистами и коммунистами. Оно было также отмечено японской оккупацией Маньчжурии в 1932 г. и полномасштабным вторжением Японии на материк в 1937 г., а потом и разгромом захватчиков в 1945 г. — ценой невероятных разрушений и огромных жертв. Не дожив до своего сорокалетия, республика распалась в ходе последовавшей за всем этим гражданской войны, закончившейся в 1949 г. безоговорочной победой коммунистов. Но наряду со всем упомянутым республиканская эпоха оставалась динамичным и творческим временем, одной из тех интерлюдий «междуцарствия», которые уже случались в истории Китая при смене правящих в каждой империи династий и которые, несмотря на свою краткость, оставили после себя множество идей, впоследствии воспринятых более устойчивыми и