Чанша — город, расположенный в низине на берегу большой реки, — пережил несколько плохих лет. В сильное наводнение 1906 г. бо́льшая часть города оказалась под водой: улицы были затоплены, а люди ютились на крышах и чердаках. В ту страшную весну сельскохозяйственные угодья ушли под воду на всей равнине. Едва город и прилегающие районы оправились от этой напасти, как в 1909 г. новое наводнение опять согнало к городским стенам толпы беженцев из деревень. Располагавшийся за южными воротами Чанша огромный пустырь покрылся лачугами и хибарами, в которых разместилось более 30 тысяч крестьян, отчаянно нуждавшихся в пище. Вскоре это место прозвали «Краем голодных животов», а его кочующее население состояло из подметальщиков улиц, сборщиков мусора, глинокопателей и водоносов. Условия жизни здесь были ужасными, и зимой многие люди замерзли насмерть.

Именно тут в начале апреля 1910 г. произошла маленькая трагедия местного масштаба. Молодая женщина умертвила двух своих детей и покончила с собой после того, как не смогла добыть немножко риса у местного торговца, отказавшегося ей помочь: с малышами на руках она утопилась в пруду. Когда ее муж, водонос, узнал об этом, он тоже совершил самоубийство. Новость распространилась по городу как лесной пожар, и уже к вечеру ее обсуждали в магазинах и чайных; «пруд самоубийц» молва сразу же объявила нехорошим местом. Другой женщине, которой нужно было заплатить за рис восемьдесят медных монет, было сказано, что две из принесенных ею монет недостаточно хороши и что она должна принести деньги получше. Когда она вернулась, цена выросла до 85 монет. Покупательница тем не менее не поддалась давлению, подняв вместо этого громкий крик и накинувшись с руганью на продавца. Вокруг собралась толпа, после чего амбар с зерном был взломан и разграблен. После нескольких таких инцидентов в городе начались крупные беспорядки: вскоре, избив до полусмерти одного из состоятельных купцов и разграбив его магазин, толпа двинулась к правительственному комплексу, чтобы высказать свое возмущение властям. Обстановка накалялась.

После того как 11 апреля 1910 г. женщина с детьми покончила с собой, беспорядки продолжались три дня. Понимая, к чему идет дело, американец Уильям Гил покинул город, отметив, что в голодные бунты «втянуты все городские обитатели, включая даже местных каменщиков и плотников, возмущающихся появлением в городе иногородних рабочих, возводящих здесь иностранные дома и конторы…». Поскольку тысячи людей остались без пропитания, делегация крестьян обратилась к местному губернатору с петицией об оказании продовольственной помощи, в чем им, по словам одного миссионера, было отказано «с черствым безразличием». Пока беднота просила у властей риса, местные гильдии ремесленников все громче возмущались тем, что англичане привезли в Чанша рабочих из Ханькоу, которым было поручено возводить очередные здания западного типа. А вскоре обнесенная высокой стеной резиденция губернатора подверглась нападению, в котором участвовала и группа бывших повстанцев-ихэтуаней: бунтовщики ворвались на территорию комплекса и спилили мачту с губернаторской эмблемой. Опрокинув церемониальных каменных львов, они облили правительственные постройки керосином и подожгли их, а заодно разорили приемную британского консула, расположенную на берегу реки неподалеку. Вскоре пламя охватило западные дома, школы, предприятия, пароходы, церкви. Единственным иностранным учреждением, которое мятежники не тронули, оказался комплекс Йельского университета: жители окрестных улиц развесили вокруг объявления, в которых просили не нападать на американцев, поскольку те помогают китайцам и лечат их. По губернаторскому распоряжению в город были введены войска; десять манифестантов были убиты, многие получили ранения. Позже об этих событиях стали слагать баллады и легенды. Шестьдесят лет спустя один из их участников, Чжан Ляншэн, которому в 1911 г. исполнилось 20 лет, вспоминал, как местный плотник вел толпу к ямэню губернатора. Его мемуары даются в переводе на английский Джеймса Хадсона:

В сумерках я стоял у прохода в старой ограде возле церемониальной арки, на которой красовалась надпись «Защищай страну, помогай народу», и тут заметил, что у стен ямэня собралось множество людей. Они громко ругались, проклиная власти: «Проклятые чиновники, злобные собаки, у простых людей нет даже риса, чтобы поесть!» Каждый что-то кричал, и настроение толпы становилось все более буйным. В какой-то момент люди ринулись к внешним воротам ямэня. Внезапно я увидел, как из толпы выскочил невысокий крепкий парень по прозвищу Коротышка Лю. Размахивая сверкающей пилой, он со скоростью стрелы полетел к той стороне юаньмэня [каменной перегородки], которая была обращена на восток. Затем он рванулся к воротам, где часовые с помощью винтовок пытались сдержать толпу. Ударом ноги Лю Шаомин повалил одного из солдат на землю и мгновенно оказался у основания мачты, расположенной перед оградой. Он поднял пилу над головой, а потом начал пилить. Когда толпа увидела Лю, все в крайнем возбуждении бросились вперед, громко крича и прорываясь во двор‹‹26››.

После того как порядок был восстановлен, зачинщиков бунта расстреляли, а некоторых обезглавили, выставив их головы на шестах. Но к тому времени значительная часть города была сожжена, а к протестам присоединились десятки тысяч человек, скандирующих «Губернатору — смерть, миссионеров — вон!». Восстание освещалось в прессе по всему Китаю, а новости о «критической ситуации в провинции Хунань» разнеслись по телеграфным проводам по всему миру.

Одним из очевидцев этих событий оказался молодой учащийся педагогического училища Мао Цзэдун, который сорок лет спустя станет первым лидером Народной республики. Мао родился в декабре 1893 г. в деревне Шаошань, расположенной неподалеку от Чанша. В этой части провинции Хунань социальное насилие и классовый конфликт были нормой, а с 1840-х гг. здесь ежегодно происходили крестьянские восстания. Отец Мао Цзэдуна был мелким землевладельцем, росшим в бедности и долгах, но сумевшим вытащить себя за волосы из болота и добиться относительного благосостояния: он сделался деревенским ростовщиком и торговцем рисом. Дом, в котором родился Мао, сохранился до наших дней и, несмотря на полную реконструкцию, производит впечатление достаточно солидного пространства, где можно было жить и хранить имущество; иначе говоря, ранние годы Мао прошли не в тесноте‹‹27››.

Учитывая то, что Мао является одним из самых известных людей в истории, в его биографии по-прежнему слишком много необъясненного. Самым ценным свидетельством о его ранней жизни до сих пор остается интервью, которое он в течение нескольких ночей давал американскому журналисту Эдгару Сноу летом и осенью 1936 г., после Великого похода, на коммунистической базе в Баоане. Мао Цзэдун рассказал Сноу, как с шести лет работал в хозяйстве своего отца, а с восьми до тринадцати лет посещал начальную школу, где получил традиционное образование, изучая Конфуция и классику. Будучи ненасытным читателем, он особенно любил великие романы: «Путешествие на Запад»,