Пока он тренировался, часть его внимания была на миротворцах, которые патрулировали зал. Их было четверо, они медленно обходили периметр, наблюдая за трибутами. Они были не в полной боевой экипировке, но были вооружены — электрошокеры на поясах, щиты за спиной, шлемы с опущенными визорами. Стандартная экипировка для контроля толпы.

Один из них выделялся. Он был крупнее других, его доспехи были толще, тяжелее. Тяжёлая пехота, подумал Пит. Дополнительная защита для ситуаций повышенного риска. Этот миротворец стоял ближе к станциям с оружием, явно назначенный для наблюдения за самыми опасными зонами.

Пит взял ещё одно копьё, прицелился, начал бросок. В последний момент он намеренно ослабил хват, позволил копью соскользнуть с пальцев под неправильным углом. Копьё полетело не к мишени, а в сторону, прямо в направлении тяжёлого миротворца.

— Осторожно! — крикнул тренер, но было уже поздно.

Копьё пролетело по дуге и ударило миротворца в грудь. Не сильно, не опасно — тупой наконечник и недостаточная скорость не могли причинить реальный вред. Но контакт был.

Миротворец отшатнулся, больше от неожиданности, чем от силы удара. Копьё отскочило от его брони и упало на пол. В зале на мгновение воцарилась тишина. Все трибуты повернулись, чтобы посмотреть. Остальные миротворцы напряглись, руки потянулись к оружию.

Пит немедленно поднял руки в извиняющемся жесте.

— Прошу прощения! Это была ошибка, рука соскользнула! — его голос был полон искреннего раскаяния и смущения.

Тяжёлый миротворец посмотрел на него через визор. Несколько секунд напряжения. Потом он наклонился, поднял копьё и протянул Питу.

— Будь осторожнее, — голос был модулирован шлемом, звучал механически. — В следующий раз можешь не успеть извиниться.

Пит взял копьё, кивнул несколько раз, на вид явно смущённый. Миротворец вернулся на свою позицию. Тренеры вернулись к работе. Момент прошёл.

Но Пит получил то, что хотел. Контакт длился секунду, может две, но этого было достаточно. Броня была гибкой — он почувствовал, как она немного прогнулась под ударом копья, потом восстановила форму. Не твёрдые пластины, а что-то вроде усиленной ткани или кожи. Возможно, кевларовая основа с керамическими вставками. Прочная, определённо способная остановить нож, а также пулю малого или даже среднего калибра. Но не непробиваемая. Достаточно силы в нужной точке — стык между пластинами, область подмышки, пах, горло — и броня становилась бесполезной.

Вес был существенным. Миротворец двигался медленнее, чем его коллеги в лёгкой экипировке. Компромисс между защитой и мобильностью. В зале тренировок это не имело значения, но в реальной боевой ситуации, особенно в условиях, требующих быстрой реакции, этот вес мог стать недостатком.

Шлем был интересен. Визор полностью закрывал лицо, что означало либо систему внутренней вентиляции, либо миротворец пользовался встроенным в забрало экраном с дополнительной информацией. Вероятно, были какие-то оптические улучшения — может, дополненная реальность, подсветка целей, ночное видение. Но это также означало большую зависимость от электроники. Повреди шлем, и миротворец мгновенно теряет значительную часть своих преимуществ.

Пит вернулся к тренировкам с копьём, на этот раз действуя более осторожно. Его броски улучшились — он позволил себе показать небольшой прогресс, достаточный, чтобы выглядеть учащимся, но не настолько, чтобы казаться угрозой. Тренер был доволен, давал советы, которые Пит послушно принимал.

Но его мысли были далеко от мишеней и техники броска. Он думал о системах. О том, как Капитолий построил свой контроль на множестве взаимосвязанных элементов — архитектура зданий, системы безопасности, вооружённые силы, технологии. Каждый элемент был прочен сам по себе, но все они зависели друг от друга. И в каждой зависимости была потенциальная слабость.

Архитектура Центра подготовки была типична для капитолийских построек — функциональная, но с избыточностью, которая граничила с расточительством. Пит узнал детали, общие для множества построек, в которых он уже успел побывать: высокие потолки для визуального эффекта величия, стеклянные стены для создания иллюзии открытости при фактической изоляции, встроенные системы наблюдения, которые были такой же частью структуры, как несущие балки. Если он понимал эту систему, он мог экстраполировать на другие здания — Дворец президента, Арену управления Игр, даже саму Арену, когда придёт время.

Каждый архитектурный проект следовал алгоритму. Это была математика, замаскированная под искусство. Капитолий любил симметрию, любил повторяющиеся элементы, любил системы, которые выглядели сложными, но на самом деле были предсказуемыми. И предсказуемость была слабостью.

Пит закончил с копьями и перешёл к ножам. Здесь он был намеренно посредственным — некоторые броски попадали, некоторые нет. Он избегал демонстрировать рукопашный бой, знания, которые сидели глубоко в мышечной памяти Джона Уика. Это было его секретное оружие, и он не собирался раскрывать его на глазах у камер и соперников, заставляя их вспоминать его навыки из прошлых Игр.

Вместо этого он наблюдал. Наблюдал, как Бруто демонстрировал грубую силу, но плохую технику при работе с более лёгким оружием. Как Финник был быстр и смертоносен, но полагался на свой трезубец настолько, что без него был бы намного менее эффективен. Как Битти и Уайресс избегали всех станций с оружием, фокусируясь исключительно на технических навыках, что делало их опасными в плане ловушек, но уязвимыми в прямом столкновении.

И всё время он строил карту в своей голове, детальную, точную, карту не просто физического пространства, но и систем контроля, которые делали это пространство тюрьмой. Потому что именно этим оно было. Центр подготовки был такой же тюрьмой, как и Арена, только с более комфортными камерами. Они все были заключёнными, просто некоторые из них ещё не осознали этого. Но понимание системы было первым шагом к её преодолению. Арена была только симптомом. Настоящая болезнь была глубже, в самой структуре Панема, в системах контроля и подавления, которые Капитолий построил и поддерживал

К концу дня Пит был усталым, но удовлетворённым. Он не впечатлил ни одного тренера, не выделился среди других трибутов, не сделал ничего, что привлекло бы особое внимание гейм-мейкеров. Он был посредственным, забываемым, неопасным. Именно таким, каким хотел казаться.

***

Комната для стилистов была оазисом эстетики посреди функциональной строгости Центра подготовки — как будто все кремовые оттенки собрались здесь, а мягкое освещение и зеркала, которые, казалось, отражали не только физический облик, но и какую-то идеализированную версию реальности, лишь дополняли весь этот эффект.

Пит и Китнисс сидели в плюшевых креслах, окружённые командой стилистов, которые порхали вокруг них, как экзотические птицы в человеческом обличье. Октавия с её зелёными локонами и татуировкой в виде виноградной лозы, обвивающей шею; Вения с кожей,