жизни труп видела. Стёпа, она деньги стырить не могла. Перед ментами достоверно разыграть истерику не каждая актриса сможет. Чтобы, находясь рядом с трупом, решиться на кражу, надо обладать большим хладнокровием. Это не она, Стёпа.

— Муж утверждает, что на счетах у Кореневой больших сумм не было.

— Мужья не всегда всё о жёнах знают, — усмехнулся Антон. — Но в данном случае ему можно верить. Деньги у убийцы, Стёпа.

Степану хотелось ещё кое о чём спросить, но спустилась Надя. Он протянул трубку жене и вышел на веранду.

Ввечеру в одной футболке стало холодно, но возвращаться за ветровкой он не стал, закурил и спустился в сад.

Когда они с Антоном той проклятой ночью возвращали деньги на счета, где им и полагалось быть, домой Степан не поехал. Лёг на диван в кабинете и забылся до утра на несколько часов.

Утром умылся в туалете, почистил пальцем зубы. Дрожа от ненависти и отвращения, пошёл к Милене, подёргал запертую дверь кабинета.

По коридору прошла Самойлова.

— Выясни, где Коренева! — приказал Степан. — Пусть немедленно мне позвонит!

Потом он связывался с поставщиками, каялся, извинялся, обещал, что деньги будут переведены немедленно.

А потом пришли менты.

Сад пах распустившимися цветами. Где-то тихо прожужжал жук. Степан повертел головой, но жука не увидел.

Деньги должны быть у убийцы…

Когда он только устроил Милену на работу, тогдашний главбух охарактеризовал её не лучшим образом. На вопрос Степана, как новая работница, ответил, что редкостная дура. То есть выразился тогдашний главбух мягче, но смысл был именно такой.

Главбух вообще был ехидный и за словом в карман не лез. Но дело своё знал. Если был уверен, что Милена в бухгалтерии не тянет, значит, так и есть.

Кто-то должен был ею руководить.

Жужжание раздалось снова. На этот раз Степан увидел. Жук вился около куста облепихи.

Степан передёрнул плечами, загасил окурок и вернулся в дом, в тепло.

* * *

На то, чтобы снова собрать дорожную сумку и сдать ключ-карточку, понадобилось минут десять.

Выйдя из отеля, Фёдор зашёл в ресторан, поинтересовался, можно ли заказать еду навынос. Оказалось, что можно. Он подождал, пока ему соберут заказ.

Обедать в одиночестве не стал, у него теперь временно намечалось что-то вроде семейной жизни.

Прежняя семейная жизнь была лёгкой, необременительной. Весёлая нетребовательная Милена была ему хорошей подругой. Работать она не мешала, а отдыхать с ней было сплошным удовольствием.

Они и познакомились на отдыхе. Фёдор между командировками остановился на недорогом турецком курорте и в первый же вечер услышал русскую речь. Две девушки, блондинка и брюнетка, тихо переговаривались, сидя за соседним столиком в уличном кафе.

Сначала он остановил взгляд на блондинке. Та украдкой на него посматривала, потягивая сок. Милена сидела к нему спиной, он разглядел её, только пересев к девчонкам за столик.

Против знакомства не возражали обе.

Блондинка оказалась стеснительной, робкой. С бойкой Миленой всё шло гораздо легче, она переехала к Фёдору в номер на следующий день после знакомства.

Он обрадовался, когда узнал, что они из одного города. Спешил к ней из командировок, был уверен, что она его ждёт, и само собой получилось, что очень скоро они зарегистрировали брак.

Официантка принесла контейнеры с едой, Фёдор расплатился.

Ветер сыпал в глаза тополиный пух, к машине он шёл прищурившись.

Заехать в пункт охраны порядка он решил, свернув к Тининому дому. Разворачиваться не стал, оставил машину, наполовину заехав на тротуар, и прошёл пару кварталов пешком.

Повезло, участковый Терентьев оказался на месте, и даже посетителей около кабинета не было.

— Можно? — заглянул в кабинет Фёдор.

— Заходите! — не сильно обрадовавшись, кивнул тот.

Фёдор сел на обшарпанный стул. Стул под ним заскрипел.

Участковый терпеливо ждал.

— Вы видели письмо, которое Римма Аксакова мне послала, — вздохнул Фёдор. — Почему она отправила его только этой зимой?

Терентьев встал, отошёл к окну, отвернулся.

— Не знаю! Она показала мне рисунки только перед Новым годом.

— И вы не поинтересовались, Егор Михайлович, где и когда она их отыскала? — не поверил Фёдор.

— Поинтересовался. — Участковый повернулся к нему. — Конечно, поинтересовался. Но она мне не сказала.

— Приехала племянница Риммы, — зачем-то доложил Фёдор.

Участковый провёл рукой по лысине.

Фёдор поднялся, медленно пошёл к двери.

— Машину Ирины Аксаковой двое подростков нашли, — неожиданно остановил его хозяин кабинета. — Нормальные ребята, ничего плохого за ними никогда не числилось. Один с родителями давно из города уехал, а второй, Ваня Моргунов, на будущий год школу кончает. Я его неплохо знаю, он на моей улице живёт. Хотите, дам его телефон?

— Хочу!

— Позвоните ему завтра. Я предупрежу, что вы не мошенник.

Участковый продиктовал Фёдору номер.

Когда он с сумкой и контейнерами в руках вошёл в Тинину гостиную, хозяйка разговаривала по телефону.

— С кем это ты? — тоном недовольного мужа поинтересовался Фёдор, когда она положила смартфон на стол.

— С другом, — улыбнулась Тина. — У меня здесь есть друг, он интересуется, как мои дела.

Глаза у неё были грустные, даже когда она улыбалась.

— Я принёс обед, — сказал он, ставя на стол контейнеры.

— Послушай, Фёдор…

— Достанешь тарелки или обойдёмся по-походному?

— Фёдор!..

— Я не уйду, Тина, — устало сказал он. — Я очень злился на свою жену. Может быть, потом расскажу почему. Я на неё злился и всё-таки понимал, что моя вина во всём, что с ней случилось, большая. Наверное, поэтому я и приехал. Она была глупенькая и неопытная, а мне не было до неё дела, и я позволил её убить. Если бы я хоть чуть-чуть ею интересовался, этого бы не случилось.

— Я не твоя жена, Фёдор, — напомнила Тина.

Слёзы давно высохли, она снова была похожа на высокомерную московскую студентку, то есть аспирантку.

Если бы она не разрыдалась несколько часов назад, обнимать её ему бы не пришло в голову.

Забавно, но обнять хотелось и сейчас.

— Да. Но это не меняет дела. Тебя убить я не дам! Так достанешь тарелки? — вздохнул Фёдор.

Она поколебалась и открыла дверцу кухонного шкафа.

9 июня, вторник

Наконец день обещал быть по-летнему тёплым. Шагавшая впереди него к проходной женщина была одета в платье с открытыми плечами. Плечи были бледные, настоящего лета все только ожидали.

Народ у проходной ещё не толпился, Степан всегда приезжал до начала смены.

Он узнал женщину, только когда догнал. То ли она постриглась короче, чем обычно, то ли открытые плечи изменили образ тихой неприметной бухгалтерши.

В ушах у неё были крупные серьги. Наверное, серьги тоже меняли образ.

— Здравствуйте! — замешкавшись около турникета, обернулась она