воцарилась тишина. Лина смотрела в чашку с подозрением, нюхала, морщила нос.

— Леди, а это точно можно пить? — спросила она.

— Пей, — я поднесла чашку к губам. — Только осторожно, горячо.

Первый глоток обжёг язык, но следом пришло то самое — густая горечь с ореховой ноткой, долгое послевкусие. Я закрыла глаза и чуть не застонала от удовольствия. Почти месяц без кофе. Почти месяц в этом мире без единой капли нормального напитка. Я пила и чувствовала, как возвращаюсь к жизни.

Лина тем временем сделала маленький глоток, замерла, потом ещё один. Её глаза расширились.

— Леди, — сказала она тихо. — Это же вкусно. Это правда вкусно! А почему все говорят, что кофе — гадость?

— Потому что никто не умеет его варить, — ответила я, доливая остатки из турки в свою чашку. — Но для начала надо понять, понравится ли он людям.

Ответ пришёл быстрее, чем я ожидала, и с самой неожиданной стороны.

Мы с Линой как раз домывали посуду после завтрака, когда на улице послышались шаги и чей-то неуверенный голос. Я выглянула в окно. На крыльце стоял мужик в пыльной робе, с красным от загара лицом и мозолистыми руками, которые он мял перед собой, явно стесняясь.

— Эй, хозяева! — крикнул он, озираясь. — Есть кто? Мне б дорогу спросить...

Я вышла на крыльцо, вытирая руки о фартук. Мужик окинул меня быстрым взглядом и смутился ещё сильнее.

— Заблудился я, — сказал он. — Мы тут строим неподалёку, дом новый. А я за табаком пошёл и свернул не туда. Теперь не пойму, где я. Где тут улица Ветряная? А то наши сказали, направо, а я свернул и заблудился в этих ваших кварталах.

— Ветряная? — я задумалась, вспоминая карту города, которую вчера показывала Лина. — Это через два квартала прямо, потом налево, у старой пекарни повернёте и упрётесь.

— Спасибо, — он уже собрался уходить, но тут его нос дёрнулся. Он втянул воздух, принюхался, как охотничья собака.

— А чё это так пахнет? — спросил он, заглядывая мне через плечо. — Вкусно пахнет. Не пойму чем, но прямо слюна течёт.

— Кофе, — ответила я. — Мы тут собираемся на днях кофейню открывать. Хотите попробовать первым наш кофе?

Он замялся, переступил с ноги на ногу.

— Да я не знаю... Кофе, говорят, гадость редкая.

— Мой кофе — не гадость, — сказала я твёрдо. — Зайдите, попробуйте. Если не понравится — нальем чаю, я не обижусь.

Он подумал, почесал затылок и шагнул через порог. В холле огляделся, заметил столики, стулья, комод-стойку и присвистнул.

— А у вас тут уютно, — сказал он. — И чисто. Я думал, тут давно всё заброшено.

Я налила кофе в самую красивую чашку из тех, что мы нашли в буфете — белую, с золотым ободком, без единой трещинки. Поставила перед ним на блюдце, положила рядом ложечку.

Мужик смотрел на чашку с таким выражением, будто я подала ему яд. Потом взял, поднёс к носу, понюхал. Поморщился — видимо, запах показался слишком сильным. Подул, отхлебнул маленький глоток.

И замер.

Я следила за его лицом. Сначала он просто сидел с чашкой в руке, глядя в одну точку. Потом его глаза медленно, очень медленно расширились, зрачки стали огромными, и на лице появилось такое выражение, будто ему только что открыли тайну мироздания.

Он выпил вторую чашку так же быстро, как первую, но теперь уже не замирал, а довольно щурился и облизывал губы. Посидел ещё немного, потом встал и направился к двери.

— Спасибо, хозяюшка, — сказал он на пороге.

И ушёл. Лина выглянула из кухни, вытирая руки.

— Убежал? — спросила она. — Не понравилось?

— Понравилось, — ответила я, убирая чашку.

Ждать подтверждения этому пришлось недолго. К обеду с улицы донеслись голоса. Я выглянула в окно и увидела несколько мужиков в таких же пропыленных робах, которые валили к крыльцу, размахивая руками и перекрикивая друг друга. Впереди шагал тот самый первый клиент и тыкал пальцем в сторону усадьбы.

— Вот здесь! — кричал он. — Я ж говорю, там наливают какую-то дурь, после которой энергии валом! Я полдня кирпичи таскал и даже не устал!

Мужики галдели, толкались, но вели себя вполне мирно. Я вышла на крыльцо, и они разом замолчали, уставившись на меня.

— Здравствуйте, — сказала я. — Кофе хотите?

— А сколько стоит? — спросил один, подозрительно щурясь.

Я назвала цену. Чисто символическую, столько же, как они заплатили бы в любой харчевне за хороший чай. Мужики переглянулись, закивали, и через полчаса у меня во дворе сидели шестеро здоровых строителей, пили кофе из найденных в буфете чашек, закусывая свежими булочками, и довольно крякали.

Я варила кофе в трёх турках одновременно, Лина разносила чашки, а призраки выглядывали из окон и с интересом наблюдали за происходящим. Иви даже пару раз пролетела над головами гостей, но те её не заметили — слишком были увлечены новым напитком.

Первые деньги. Первые довольные клиенты. Первая маленькая победа.

Мужики ушли, оставив на столе горку медяков и обещание вернуться завтра. А я, собрав монеты, отправилась в город.

Я прикинула, что нам нужно. Вывеска, листовки, посуда. И ещё нужен френч-пресс. Потому что варить кофе в турке для толпы посетителей — это медленно и муторно. А френч-пресс позволит заваривать сразу несколько чашек.

Я вспомнила, что Лина рассказывала про чайную лавку на соседней улице, где продают всякие заварные устройства. Может, там найдётся что-то похожее.

Чайная лавка оказалась именно такой, как я представляла — тёмное дерево, полки с жестяными банками, запах трав и цветов. Хозяин, сухой старичок с длинной седой бородой, встретил меня приветливо, но без особого интереса — мало ли леди заходят побаловаться травяными сборами.

— Мне нужно вот такое устройство, — сказала я, протягивая рисунок.

— Это вы про чайный пресс? — спросил он, вытаскивая запылившуюся коробку. — Редкая штука, почти не берут. Говорят, неудобно. А мне нравится — заварил, нажал, и листья не плавают.

Он открыл коробку, и я увидела то, что искала. Стеклянная колба, металлический каркас, поршень с сеточкой. Настоящий френч-пресс, пусть и под другим названием.

— Сколько? — спросила я.

Он назвал цену, я даже не стала торговаться — купила сразу две штуки, на всякий случай. Продавец удивился, но деньги взял и даже скинул