— объяснила Тиана. — Если я уйду или просто перестану тратить на них силу, они рассеются. Не сразу, постепенно. Месяца через два-три плитка снова потрескается. Поэтому настоящий ремонт потом всё равно придётся делать — по-человечески, строителями.

Я вздохнула. Понятно, магия — штука удобная, но недолговечная. Ладно, будем иметь в виду.

— А стены? — спросила я.

— Стены выровняю, покрашу. Краску надо купить.

— Хорошо, — кивнула я.

Из воздуха материализовался Теодор. Во фраке, с идеальной осанкой и слегка надменным выражением лица. Тиана вздрогнула, но не закричала и не побежала.

— Ещё одна смертная, — сказал граф. — Карина, ты коллекционируешь их?

— Это Тиана, — сказала я. — Наша новая сотрудница. Она маг, будет помогать с ремонтом. Так что будь добр, прояви вежливость.

Теодор склонил голову церемонно, но с явной неохотой.

— Маг, значит. Что ж, посмотрим, на что вы способны, юная леди.

Иви выпорхнула откуда-то сверху, приземлилась на перила лестницы и захлопала в ладоши.

— Ой, какая ты красивая! — воскликнула она. — Ты правда маг? А покажешь что-нибудь? А можешь меня сделать непрозрачной?

Тиана смотрела на фею с открытым ртом, но быстро взяла себя в руки.

— Такое не могу, — сказала она. — Вы же призрак, это не ко мне. А починить что-нибудь — пожалуйста.

Яга появилась из кухни, опираясь на клюку, и окинула Тиану цепким взглядом.

— Ладно, знакомство окончено, — сказала я. — Тиана, давай осмотрим фронт работ. У меня тут целый список.

Мы обошли усадьбу снаружи и внутри. Я показывала, Тиана записывала на клочке бумаги, кивала, задавала вопросы. К концу обхода у неё в руках был плотно исписанный лист, а на лице — выражение человека, который только что понял, что ввязался в крупную авантюру.

— Карина, — сказала она. — Тут работы на месяц. Если не на два. Ты уверена, что я справлюсь одна?

— А мы не одни, — я кивнула на призраков, которые парили неподалёку, делая вид, что не подслушивают. — Они помогают. Им всё равно делать нечего, только пугать прохожих и ныть. А тут хоть делом займутся.

— Я не ною, — обиженно возразил Теодор. — Я выражаю недовольство в цивилизованной форме.

— Вот именно это мы и называем нытьём, — отрезала я.

Тиана хихикнула, но быстро спрятала улыбку.

— Хорошо, — сказала она. — Давай тогда начнём снаружи. Фасад и крыша — это первое, что видят люди. Если они увидят развалины, никакой кофе их не заманит.

Я кивнула. Разумно.

Мы вышли во двор, и Тиана оглядела заросший бурьяном участок, покосившийся забор, сухую яблоню в углу.

— Тут работы много, — сказала она. — Но я справлюсь. Только помогите мне: надо траву скосить, деревья спилить, мусор вывезти. Это магией тяжело, быстрее руками.

Я кивнула Лине, и та метнулась в сарай за косой и топором.

Следующие несколько дней мы работали как проклятые. Тиана колдовала над фасадом: я своими глазами видела, как мох сползает со стен сам собой, как щели в кладке зарастают свежим раствором, а ставни, которые висели криво и рассохлись, вдруг становятся ровными, плотно закрываются и покрываются слоем свежего лака. Она стояла посреди двора, раскинув руки, и от неё расходились волны тёплого света, которые окутывали дом и делали с ним что-то невероятное.

— Крыша, — сказала она, промокая лоб. — С черепицей проблема. Её менять надо, настоящую. Я могу старую укрепить, чтобы не сыпалась, но если она битая — только заменять.

— Купим новую, — решила я. — Лина, записывай: черепица, водосточная труба, доски для забора.

Лина кинулась в дом за бумагой и карандашом.

Вскоре дом преобразился. Фасад сиял чистотой, ставни тёмным лаком поблёскивали в лучах закатного солнца, козырёк над крыльцом, который мы почистили и покрыли чёрным лаком, выглядел как новенький. Даже забор, который Тиана выровняла магией, а мы с Линой подкрасили свежей краской, теперь стоял ровно и гордо, белый, как паруса.

Во дворе было не узнать — бурьян мы скосили, сухую яблоню спилили (призраки помогли таскать брёвна), кусты сирени обрезали и привели в порядок. Дорожки, которые Тиана выровняла, мы засыпали свежим гравием, и теперь они приятно хрустели под ногами.

У входа стояли плетёные стулья и столики, найденные в сарае. Лина сшила для стульев новые подушки из старых запасов ткани, и теперь на них было мягко сидеть.

Внутри дома тоже кипела работа. Тиана прошлась по холлу, и стены, которые ещё утром были ободранными и грязными, вдруг стали ровными, гладкими и приобрели нежный, светло-фисташковый оттенок. Мраморный пол под её руками засветился — трещины затянулись, плитки встали на место.

Люстру мы сняли, и вычистили её до блеска — я даже не подозревала, что под слоем пыли и паутины скрывается такая красота. Медные рожки сияли, хрустальные подвески переливались в свете заходящего солнца. Мы вставили новые кристаллы в те места, где старые раскололись, и когда зажгли свет, холл преобразился окончательно.

Лестница на второй этаж, которая шаталась и скрипела при каждом шаге, после чар Тианы стояла твёрдо и надёжно.

Двери в комнаты мы проверили все до одной. Я смазала петли, где надо — подстрогала косяки, чтобы двери закрывались плотно, без щелей. В некоторых комнатах пришлось повозиться, но к вечеру все двери на первом этаже открывались и закрывались легко и бесшумно.

Мебель мы перетащили из подвала и с чердака. Три столика, которые я уже поставила в холле, Тиана отполировала до блеска и укрепила ножки. Восемь стульев, которые мы нашли в подвале, она починила — те, что разваливались, склеила магией, остальным просто укрепила каркас. Обивку мы почистили, а на трёх стульях, где ткань совсем истлела, перетянули сиденья старым бархатом, который нашёлся в бабкиных запасах.

Стеллаж для книг, стоявший в кабинете на первом этаже, мы отмыли, починили полки и перетащили в холл. Книги, которые валялись в том же кабинете кучей, Лина перебрала, вытрясла из них пыль, некоторые подклеила. Теперь они стояли на стеллаже ровными рядами, и любой посетитель мог взять почитать.

Посуду мы нашли в кладовке. Это был целый сервиз, старый, но красивый, с золотым ободком. Чашек оказалось штук двадцать, блюдец — чуть меньше, несколько заварочных чайников, сахарница, молочник. Мы перемыли всё это, и я с удовлетворением отметила, что посуды хватит на первое время.

Скатерти и салфетки лежали в старом сундуке на чердаке. Они были льняные, с вышивкой,