и часто направлялись не домой, а в ближайшие бары, чтобы залить рабочий стресс чем-нибудь крепким.

Именно на них Пит и сделал ставку, потому что высокопоставленный чиновник знал бы больше, но и добраться до него было бы сложнее, а клерк из отдела логистики или младший аналитик — эти люди были доступны, уязвимы и, при правильном подходе, вполне могли знать достаточно, чтобы дать ему отправную точку для следующего шага.

Его внимание привлёк мужчина лет тридцати пяти, который вышел из бокового входа около одиннадцати вечера и направился не к остановке общественного транспорта, как большинство его коллег, а в сторону переулка, который, если верить карте города, которую Пит восстановил в памяти из обрывков трансляций и случайных упоминаний, вёл к небольшому бару с непритязательным названием «Якорь».

Мужчина был среднего роста, плотного телосложения, одет в стандартную форму чиновника среднего звена — серый пиджак, серые брюки, белая рубашка, никаких украшений или знаков различия, которые выдавали бы его ранг. Его походка была усталой, плечи слегка сгорблены, а лицо — Пит рассмотрел его, когда мужчина проходил под фонарём — имело то особенное выражение хронического недовольства, которое появляется у людей, застрявших на работе, которую они ненавидят, но не могут себе позволить бросить.

Идеальная цель, подумал Пит и начал спуск с крыши.

***

Бар «Якорь» оказался именно тем, чего Пит ожидал от заведения с таким названием в таком районе — тёмным, прокуренным, с интерьером, который не обновлялся, вероятно, со времён первых Голодных игр, и клиентурой, состоящей преимущественно из мужчин среднего возраста, которые пришли сюда не за атмосферой или компанией, а за возможностью выпить в относительной тишине и забыть на несколько часов о своей жизни.

Пит не стал заходить внутрь — его лицо было слишком известным, слишком опасным, и даже в полутьме бара кто-нибудь мог узнать трибута, который устроил бойню на арене и сбежал из-под носа у всей системы безопасности Капитолия. Вместо этого он занял позицию в переулке напротив чёрного хода, откуда мог наблюдать за входом и выходом, оставаясь невидимым для случайных прохожих.

Он ждал три часа, и за это время его цель успела выпить достаточно, чтобы её походка, когда она наконец вышла из бара через главный вход, приобрела ту характерную неровность, которая говорила о том, что координация движений уже не совсем под контролем сознательной воли.

Мужчина свернул в переулок, который вёл к жилому кварталу — очевидно, он жил достаточно близко, чтобы ходить домой пешком, что было удобно для Пита, потому что означало меньше свидетелей и больше возможностей для того, что он планировал сделать.

Пит двигался параллельно ему, используя тени и проходные дворы, держась на расстоянии, достаточном, чтобы не потерять цель из виду, но достаточно далёком, чтобы не привлечь внимания. Чиновник шёл, не оглядываясь, погружённый в свои мысли или просто слишком пьяный, чтобы обращать внимание на окружающий мир, и Пит терпеливо ждал подходящего момента — тёмного участка улицы, отсутствия прохожих, закрытых окон в ближайших домах.

Момент представился через несколько минут, когда чиновник свернул в узкий проход между двумя жилыми зданиями — короткий срез, который экономил пару минут пути, но был плохо освещён и совершенно безлюден в этот поздний час.

Пит ускорился, его шаги были бесшумными на влажном асфальте, и когда чиновник почувствовал движение за спиной и начал оборачиваться, было уже слишком поздно.

Удар пришёлся не в голову — Пит не хотел рисковать сотрясением мозга, которое могло помешать допросу — а в солнечное сплетение, точно рассчитанный, выбивающий воздух из лёгких и парализующий диафрагму на несколько критических секунд. Чиновник согнулся пополам, хватая ртом воздух, и Пит использовал этот момент, чтобы захватить его шею сгибом локтя и сжать — не удушающий приём, который мог бы убить, а контролирующий захват, который ограничивал движения и давал понять, кто здесь главный.

— Не кричи, — сказал Пит тихо, почти доверительно, прямо в ухо своей жертве. — Не сопротивляйся. Отвечай на мои вопросы, и через час будешь дома, в своей постели, с головной болью и интересной историей, которую ты никому не расскажешь. Не отвечай — и тебя найдут утром в этом переулке, и твоей семье скажут, что ты стал жертвой уличного ограбления. Выбор за тобой.

Чиновник издал сдавленный звук, который можно было интерпретировать как согласие, и Пит слегка ослабил хватку, позволяя ему вдохнуть.

— Умный выбор, — сказал он и потащил свою добычу глубже в темноту переулка, туда, где их не увидят случайные прохожие.

***

Допрос проходил в подвале заброшенного здания, которое Пит присмотрел раньше — бывший склад или мастерская, судя по остаткам оборудования, давно закрытая и забытая, с заколоченными окнами и дверью, замок которой не выдержал пяти секунд работы импровизированной отмычкой.

Чиновник сидел на старом деревянном стуле, его руки были связаны за спиной полосками ткани, оторванными от его собственной рубашки, а глаза метались между лицом Пита и тусклым светом фонарика, который освещал это импровизированное место для беседы.

— Ты знаешь, кто я, — сказал Пит, и это был не вопрос, а констатация факта, потому что он видел, как расширились зрачки чиновника, когда тот наконец рассмотрел его лицо в полутьме переулка. — Ты видел трансляции, ты видел объявления о розыске, ты знаешь, что я сделал с миротворцами, которые пытались меня остановить. Это значит, что ты понимаешь: я не блефую, когда говорю, что убью тебя, если ты будешь мне лгать или пытаться тянуть время.

Чиновник кивнул — быстро, судорожно, с тем выражением животного ужаса, которое появляется у людей, когда они осознают, что их жизнь зависит от прихоти того, кто стоит перед ними.

— Хорошо, — Пит присел на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне, и его голос стал почти дружелюбным. — Начнём с простого. Как тебя зовут, и чем ты занимаешься в Департаменте?

— М-маркус, — чиновник запнулся на первом слоге, его голос дрожал, но слова выходили достаточно разборчиво. — Маркус Тиллман. Я... я работаю в отделе логистики внешнего периметра. Мы... мы координируем поставки для охранных постов правительственного квартала, продовольствие, обмундирование, расходные материалы...

— Внешний периметр, — повторил Пит, и это было именно то, на что он надеялся, потому что человек, который координировал поставки для охранных постов, должен был знать, где эти посты расположены, как организована их работа, какие у них слабые места. — Расскажи мне о системе безопасности. Сколько постов, где они находятся, как происходит смена караулов.