сознания, которая оставалась человеческой — та часть, которая помнила запах хлеба в пекарне отца, тепло печи холодным утром, вкус первого поцелуя на губах — эта часть говорила: садись в поезд, доберись до Китнисс, будь рядом с ней, потому что это то, что ты ей обещал, это то, чего она ждёт.

Но была и другая часть — та, которая появилась неизвестно откуда, та, которая знала, как убивать людей двадцатью разными способами, та, которая смотрела на мир сквозь прицел и видела траектории, углы атаки, уязвимые точки. Эта часть видела ситуацию с холодным прагматизмом профессионала.

Она видела карту Капитолия, развёрнутую в его сознании, со всеми правительственными зданиями, военными базами, коммуникационными центрами. Она видела президентскую резиденцию — белый дворец на холме, который он столько раз видел в трансляциях. Она видела маршруты, которые можно использовать, слабые места в обороне, которые можно эксплуатировать, людей, которых можно допросить, чтобы узнать ещё больше.

И она видела простую логистическую истину: окно возможности открыто именно сейчас, и оно закрывается с каждой минутой. Чем дольше он ждёт, тем сильнее становится оборона Капитолия. Чем дальше он уезжает, тем сложнее будет вернуться.

Это был не вопрос храбрости или трусости, не вопрос любви или ненависти — это был вопрос элементарной логистики, и логика говорила: действуй сейчас или будет слишком поздно.

***

Второй гудок разорвал ночную тишину, и Пит развернулся спиной к железнодорожному узлу.

Он не стал смотреть, как внизу рабочие проверяют последние крепления, как машинист готовится дать сигнал к отправлению, как охранники возвращаются на свои посты после пересменки, потому что смотреть на всё это означало бы сомневаться, а сомнение — это роскошь, которую он не мог себе позволить.

Вместо этого он начал спускаться по пожарной лестнице — но не вниз, к путям, а в другую сторону, к переулку, который вёл обратно в город, туда, где за крышами промышленных зданий, за жилыми кварталами, за парками и площадями вздымались шпили правительственного квартала, освещённые прожекторами даже в этот поздний час.

Его разум уже работал над новой задачей, составляя список того, что ему понадобится: информация о системе безопасности правительственного квартала, коды доступа, расписание патрулей, имена людей, которые могут это знать; форма, которая позволит проникнуть во внешний периметр; оружие — больше, чем одна винтовка с неполным магазином; место для укрытия, где можно отдохнуть и залечить раны перед следующим этапом.

Всё это было сложно, опасно и, вероятно, невозможно — но невозможное было тем, чем он занимался последние несколько дней: убивал карьеров за двадцать три секунды, ломал силовые поля молниями, выживал в падающих ховеркрафтах и пробивался через толпы миротворцев, оставляя за собой горы трупов. По сравнению со всем этим убийство президента Панема было просто ещё одной строчкой в списке дел на неделю.

Пит усмехнулся этой мысли — сухо, без веселья, просто признавая абсурдность ситуации — и растворился в тенях ночного Капитолия.

Где-то позади него прогудел третий гудок, и состав начал движение, увозя пустое место между ящиками, которое он мог бы занять, увозя его шанс на побег, на безопасность, на воссоединение с Китнисс — всё то, от чего он только что отказался ради возможности, которая могла оказаться иллюзией.

Но Пит не обернулся, потому что у него была работа, которую нужно было сделать, и окно возможности, которое закрывалось с каждым часом, по мере того как Капитолий приходил в себя после хаоса этой ночи.

Сейчас или никогда — не драматическое преувеличение, а простая констатация тактической реальности.

И он выбрал «сейчас».

Глава 20

Система видеонаблюдения Капитолия была обширной, но не всесильной. Её глаза следили за главными артериями, перекрёстками, входами в важные здания. Но между этими артериями существовала сеть капилляров — служебных тоннелей, канализационных коллекторов и вентиляционных шахт, карта которых давно стёрлась из официальных планов. Именно через них, двигаясь в зловонной темноте, словно крыса, Пит перемещался между районами, не оставляя цифрового следа.

Памятуя о том, как быстро его выследили в прошлый раз, Пит заранее позаботился о своей новой внешности, позволившей ему избежать опасности быть узнанным функцией распознавания лиц. К его удаче, после принятого решения остаться, он выбрался из канализационной сети в проулке между жилыми домами, с пожарной лестницы одного из которых он и выследил подходящего человека — молодого мужчину примерно его роста и телосложения.

Аккуратно забравшись в его квартиру после его ухода, Пит воспользовался подвернувшейся возможностью и начал творить. Работа с гримом (а точнее, с целой батареей различных средств для ухода и макияжа, расположившихся на отдельно стоящем трюмо с зеркалом) заняла пару часов, но результат того стоил: в отражении на него смотрело настороженное, уставшее лицо мелкого служащего. Сменив одежду (и выбрав для этого самые невзрачные вещи, располагавшиеся в темном углу дальней полки большого шкафа), он наконец смог немного расслабиться, и выдвинуться к своей следующей цели.

***

Департамент внутренней безопасности Капитолия располагался в здании, которое архитектор, очевидно, проектировал с одной целью — внушить каждому входящему ощущение собственной незначительности перед лицом государственной машины.

Пит наблюдал за этим монументом бюрократического величия с крыши жилого дома через улицу, где он провёл последние шесть часов, изучая ритмы жизни здания с тем терпением, которое отличает профессионального охотника от любителя. Главный вход охранялся четырьмя миротворцами в полной боевой экипировке, которые сменялись каждые четыре часа с точностью швейцарских часов — если бы швейцарские часы еще существовали в мире, где Швейцария давно превратилась в радиоактивный пепел вместе с остальным старым миром. Боковые входы были менее охраняемыми, но оснащёнными сканерами распознавания лиц, которые проверяли каждого входящего по базе данных сотрудников. Служебный вход для курьеров и технического персонала открывался только по специальным пропускам с биометрической защитой.

Всё это делало прямое проникновение в здание задачей из категории «теоретически возможно, практически самоубийственно», и Пит не собирался тратить свои ограниченные ресурсы на лобовую атаку, когда существовали более элегантные решения.

Например, можно было просто подождать, пока нужный человек выйдет из здания сам.

За шесть часов наблюдения Пит составил достаточно полную картину того, кто работал в Департаменте и как эти люди проводили свободное время. Высшее руководство — те, кто приезжал на служебных машинах с тонированными стёклами — уходили домой рано, около семи вечера, и их сопровождала охрана. Средний менеджмент задерживался дольше, но тоже предпочитал не оставаться в офисе после десяти. А вот младший административный персонал — клерки, аналитики, помощники начальников — эти работали допоздна, выходили измученными