проще и выгоднее всё спихнуть на них, да и патрули подтвердят, что да, типы из Звезды неподалеку крутились. Если он скажет про каких-то двух отморозков, которые налегке его лавку обнесли, начальник его сам с дерьмом сожрет и не подавится.

Серега задумался. Понял, что склад ума во многих случаях решает, ведь загаситься под прилавком предложил именно Илья. Но признать вслух он пока не мог. Но подтвердил, что угрозы Ильи в адрес продавца сработали, он их не сдаст.

— Логично. Да ты башка, Илюх. А я уж совсем позабыл, какого это, в нормальном мире жить. Кстати, во-он там автовокзал, за станцией, — Серега указал за станцию метро, когда они прошли очередную улицу.

— Да ты и не знал, какого это, в нормальном мире жить, раз тебя чмошный боксер из шараги выкурил и ни разу за это по сопатке не получил, — высказал мысль вслух Илья, но парнишка ничего не ответил.

Знал, что Илья прав, но признать это не хватило духа.

Они дошли до автовокзала, остановились у ларька, стоящего, как Серега объяснил, в выгодном месте, ведь отсюда не будет видно, если они сядут на автобус.

Илья зашел, напарник остался снаружи.

— Сигареты есть?

На этот вопрос продавщица подошла к стойке и раскрыла её. Илья сразу же увидел множество незнакомых для себя марок сигарет, но заметив знакомый Marlborro, даже улыбнулся.

— Marlborro. Десять блоков.

Женщина в удивлении подняла брови.

— Чего?

— Десять блоков. Глухая что ли?

— Нет столько. Пять только.

— Ну значит пять давай. Еще вон тех, которые слева, тоже пять.

— Шнайд дороже, — предупредила она.

— Пакуй!

Продавщица скептически нахмурилась, но заказ – есть заказ. Она достала все необходимое, собрала в два пакета, посчитала.

— С вас триста пятьдесят рублей.

Илья достал одну пятитысячную купюру, положил на прилавок. Женщина сначала не поверила своим глазам, осторожно взяла бумажку, покрутила и убедилась, что настоящая.

— Извините, да откуда ж я вам сдам с такой? У нас за неделю в кассе-то такой выручки нет!

Парень недолго подумал, забрал купюру и пожал плечами.

— Ну тогда в подарок!

Продавщица открыла рот, когда Илья взял пакеты с блоками, и схватила лежащую в углу штыковую лопату с коротким черенком.

— Ну я тебе сейчас… — и осеклась, шагнув назад, когда увидела направленный на нее ствол, — вы что…? Простите, забирайте! Только не надо, пожалуйста!

Он убедился, что произвел должное впечатление и вышел из ларька.

— Пошли. Не получилось разменять.

Нагоняя Илью, Серега непонимающе таращился на два пакета с сигаретами.

— Ты гонишь, что ли? Ты че, гопнул ларек!?

— У нее сдачи если нет с такой! Я че сделаю? Без сигарет уйду? Или весь пятак ей отдам? Да хер там!

— Нет, ну ладно, — замялся парнишка, — а столько тебе нахрена?

— Курить люблю.

— Понятно, — поджал губы Сергей, увидев стоящий автобус с распахнутой дверцей, — вот он, наш. Вот только чем платить?

Илья протянул ему пакет.

— Мальборо пару пачек достань, водиле предложи за проезд. Вряд ли откажет.

Напарник Ильи, услышав это, хмыкнул и отделил от блока две пачки. И глупо было полагать, что водитель не согласится.

— Да вы бы почаще ко мне такие заходили, а! Усаживайтесь, родные, с ветерком поедем, — бухтел мужик за рулем, уже закуривая.

Перепуганная женщина выбежала из ларька, просеменила на площадь автовокзала и проследила взглядом за уезжающим автобусом. Достала телефон и набрала короткий номер, приложив трубку к уху.

— Алло, полиция!

***

Тряска в душном автобусе наконец-то закончилась. Парни вышли на остановке неподалеку от деревушки. ПАЗик подобрал одного пассажира и, чихнув выхлопом, поехал дальше. Серега указал на сход с дороги неподалеку, туда они с Ильёй и пошли, сопровождаемые взглядами парочки зевак, ожидающих чуда на противоположной остановке.

Осенний лес вымораживал во всех смыслах. Своей однотипностью и накатывающим холодом, но делать нечего, надо идти.

— И долго еще? — буркнул Илья и удовлетворил одну из самых главных потребностей, закурил.

— Достаточно, но до темноты успеем. Это почти самое главное.

— А что самое главное?

— Что за два года я фрицев в этих окрестностях не видел.

Прошло чуть больше часа. Вымотанные, замерзшие и уставшие они добрались до заброшенного домика. Серега быстренько снял хитро приделанные доски, создающие иллюзию заколоченной двери, и они вошли внутрь, где смогли позволить себе устроить долгожданный привал.

С удовольствием прикончили пирожки, а они оказались действительно вкусными, хлебнули немного вина для настроения. Серега глянул в окно, уже смеркалось.

— Уже опасно, так что завтра дойдем до моего основного домика, он во-о-он в той стороне, километр пути, а здесь ствол загасим, чтобы без палева двигаться. Давай на чердак, там пузырь раздавим и баеньки.

Илья согласно кивнул, так и сделали. Поднялись на второй этаж, оттуда забрались на чердак. Там Илья увидел ложе из нагромождения фуфаек и еще кучу одежды в углу.

— Вон, сообрази себе кровать, а то я не думал, что еще кого-то придется тут принимать.

Илья разложил себе целую текстильную кровать, даже подушку изобразил. И когда они допивали вино, он, закурив, осмотрелся и справедливо возразил.

— А как мы здесь ночью и без света? Костёр разожжем?

— Да тихо ты, перед ночью в таких местах шуметь не надо, ночью тем более. Шёпот на верхотуру не лезет, если не привлекать. Кстати, квартир на первых этажах здесь нет. Нет спроса, потому что там довольно часто бродит Шёпот. Хаты на вторых этажах заселены только самыми смелыми, стоят буквально копейки. Как-то видел объявление, что за косарь продают трешку. И на вторых этажах и выше действует золотое правило – если свет выключен, просто веди себя тихо. А если от девятого этажа и выше, там вообще сказка. Цены космические, от пятидесяти тысяч, но оно здесь того стоит, там хоть пляши всю ночь в темноте, там единственная опасность, это сосед снизу, который может за такое кабину на ноль поделить, а если снизу голая хата стоит, тогда норм. Поэтому у меня всё здесь, на чердаке.

Илья, переваривая рассказ напарника, понятливо кивнул и затушил бычок, устраиваясь на новом спальном месте максимально тихо.

— Ладно, пойду поссу и тоже спать, — Серега добил остатки вина, поднялся и спустился вниз, оставив парня одного.

Он закутался в кучу вещей, понимая, что опустился на дно, но черт возьми, стало