и твоего папки тоже. Так что будь хорошей кошечкой. Хочешь ведь, чтобы твой папа долго жил?

Девушка испуганно покивала, не прекращая ежиться.

— А значит надо постараться. Поняла?

— Можно счет? — подал голос парень из-за другого столика, глянув на официантку.

— Слышь, занят персонал. Кинь десятку на стол и вали, или вон, дедуля, иди – рассчитай непонятливого, потом покажешь, где тут у вас подсобка, — отрезал тощий, снова повернувшись к девушке.

Парень дернул плечами, встал и подошел к их столику, начал подниматься и бугай, а тощий снова отвлекся от официантки.

— Ты че, фуц, ниче не попутал?

— Встал, — названый фуц махнул ладонью снизу вверх.

Пэпс переменился в лице, поднялся и только хотел открыть рот, как получил точный и выверенный удар по почке, от которого согнулся пополам, но его напарник тут же вмешался, врезав противнику в челюсть, но этим лишь раззадорил, вызвав его коварную ухмылку…

***

Илья поправил изодранные рукава рубашки, выпрямился, но перед этим на всякий случай прописал в сопатку 100 килограммовому воющему бугаю с переломанными пальцами на правой руке. Чтобы закрепить пройденный материал, так сказать. Тощий лежал на боку, с трудом дышал, и в один момент сплюнул кровь с крошевом выбитого зуба.

— Зачем же так? Они ведь нам теперь житья не дадут… — мужчина, хозяин заведения с опаской обратился к Илье, когда тот снимал с вешалки свое пальто с погонами в виде золотого переплёта с белой клёпкой.

Он потерял дар речи, а девушка, стоящая рядом с отцом тоже опешила. Они ведь и не заметили его верхнюю одежду, напоказ он не выставлял, да и вёл себя скромно, даже официантке не грубил.

— Так вы…

— Кто вам не даст житья? Эти два пидора? — Илья прохрустел шеей и приблизился к ним, присев на корточки, заметив их перемены во взгляде.

Парень достал и раскрыл ксиву, показав сначала тощему, потом бугаю.

— Капитан Высшего Горьковского Управления Гейнц. Во первых, точка это не ваша, петушня, а во вторых, даже если бы и была ваша, смысл точки в том, чтобы она приносила прибыль, а какой в жопу смысл от этой точки, если вы своим поведением всех посетителей распугали? Новенькие?

— Товарищ капи…

— Какой я тебе нахуй товарищ? Новенькие, спрашиваю!? — двое покивали, и Илья продолжил, — конечно, кто же так будет себя вести, если не вчерашний обосранец, получивший ксиву. И не волнует меня, что вы не знали, кто я такой. На вешалку надо внимательно смотреть, когда заходишь. Короче для вас расклад такой, рядовые. Про эту забегаловку вы забываете, и если впредь будете беспределить и к людям лезть, я вас на Площади Крови вздёрну обоих. Оскорбление старшего по званию как повод сойдёт. Вопросы остались?

Пэпсы судорожно помотали головами, а бугай, глянув на топорщащиеся в разные стороны пальцы вновь завыл. Илья встал, подошел к столику, куда они сложили свои пальто.

— Сколько с них?

— Но они ведь даже не ели, — замялась девушка, осмотрев валяющиеся на полу битые тарелки и стаканы.

Парень порылся по карманам их одежды, нашел подходящую купюру и приблизился к официантке и ее отцу, и она чуть не поперхнулась воздухом, увидев протянутую пятисотрублевую купюру.

— Это… что? Зачем столько? Мы не можем взять…

— Можете, меньше не нашлось. Да и не собирались они платить. Считай моральный ущерб, да и столик бы вам заменить, он не такой крепкий оказался, как лоб того детины. А это, — Илья добавил пятьдесят рублей, вложил две купюры в ладонь официантки, накрыв второй рукой, — за мой обед. И не смей отказываться, да и супчик сегодня был просто балдежный. В следующий раз такой сделаете?

— Сделаем, — девушка слегка замялась, отдала купюры отцу, а сама прошла к ближайшему столику, достала ручку, написала что-то на салфетке и протянула парню, — возьмете?

— Возьму, — без задней мысли ответил он, прочитал вслух имя над номером, — Кристина. Интересно. Ну, я тогда Илья.

— Звоните… я свободна, — смущенно улыбнулась она.

— Заманчиво, — парень оглядел её с головы до ног, заметил, как зарумянились щечки, — ладно, пора идти. Бригаду вызовите убогим этим.

Он развернулся, вышел в вестибюль и там разминулся с двумя мужиками.

Оба лысые, как коленки, в гражданской одежде, но у них все равно имелись повязки на руках, только крест на них был не четырехконечным, а восьмиконечным.

Полминуты они молчали, лишь смотрели друг на друга, и кто из них напрягся сильнее, неизвестно.

Один из незнакомцев приметил лежащих в кафе пэпсов, заметил разбитые кулаки Ильи и прогнусавил.

— Че за прикол? — он пригляделся к погонам Ильи и хмыкнул, — и че ты своих замесил, капитан?

— Да не месил я их. Так, обозначил, — без обиняков ответил Илья, — несоблюдение субординации. И за жратву платить надо, это точка нейтральная.

Они снова покосились через стекло на патрульных, переглянулись между собой, и второй обратился к своему товарищу.

— В другом квартале слышал поинтереснее кормят, пойдем, там похаваем.

— Пойдем, че тут ловить.

Двое под предлогом неудачного выбора покинули заведение, так и не успев в него зайти, а Илья, увидев, как они сели в заниженную шкоду и свалили восвояси, забрался в свой автомобиль, черный Ниссан, завел двигатель и поехал в отдел. Обеденный перерыв закончился.

Хозяин кафе и его дочка провожали взглядом Илью с таким видом, будто увидели восьмое чудо света, а девушка еще и с серьезной задумчивостью.

***

Илья, конечно, ожидал, что это случится, но грустно от того, что под конец рабочего дня, когда котелок уже не варил и хотелось домой. Грушу поколотить, ванну принять, а не вот это вот всё.

Он стоял в кабинете неподалеку от Вольфганга. Тот в привычной для себя манере курил, глядя то в экран ноутбука, то на парня. Вобрав в грудь побольше воздуха, он решился.

— Гейнц, скажи мне, вот ты совсем дебил, или еще остались зачатки разума? Парни третий день на службе, а уже оба в больнице! Вот что? Что они по-твоему сделали такого, что их можно было вот так переломать!?

— Да не переламывал я их. В основном по корпусу работал, — буркнул парень, — это территория нейтральная, они платить не хотели, ввалились, всех распугали. У нас просто кафе закроется из-за таких инцидентов.

— По корпусу? — Шульц хмуро свел