— Возьми у него папку, там дело о Коневе. Конева повесить прилюдно на Площади Крови. На Бульзовской смену Леона вывезти в лес и расстрелять, потеря служебного пистолета, отобрал какой-то пацан в метро и сбежал. Что делать будешь?

— Конева повесить на Площади Крови, смену на Бульзовской расстрелять, пацана найти, пистолет вернуть, выдрать пацану кадык, скормить собственный сфинктер, переломать все конечности, генерал-майор! — без запинок ответил капитан.

Шульц показательно сильно моргнул, туша окурок в пепельнице.

— И скажи, чтобы прибрались здесь.

— Есть! — капитан поднял папку, отдал честь, развернулся, но не успел выйти, как его окликнул Вольфганг.

— Подожди. Я передумал. Как найдете пацана, мне доклад в первую очередь. Я лично ему прострелю башку.

Мгновение ушло на то, чтобы осмыслить сказанное, и капитан, дав утвердительный ответ, покинул кабинет.

***

Илья и Сергей приближались к названой Площади Крови, где, кажется, готовился какой-то парад.

Шаг сбавили оба, даже не договариваясь, как-то само собой пришло понимание.

Погода снова изменилось. Тучи прорезались, проклюнулись солнечные лучи, приятно согревая, и Серега, припотев, снял куртку, сложил и убрал в сумку.

— Что случилось с Австралией? — на этой ноте спросил Илья.

— Когда Гитлер в 70х копыта откинул, Австралия начала качать права, вырываться из власти фрицев. Брыкались там че то, пинались, потом от них отстали, но на какое-то время. В итоге после очередных переговоров ебанули ядерной ракетой. Австралия хотела стать свободной страной, она ей стала. И почти 15 миллионов человек туда же, на свободу. Потом вся планета хлебнула, сумасшествие климата, глобальные потепления или наоборот. Но щас вроде устаканилось, за исключением капризной погоды и Шёпота. Но я тут как бы хз, так оно или нет, но Шёпот вроде как тоже работа фрицев, они ведь после удара по Австралии туда слетелись, как мухи на говно, мудрили что-то, строили. А потом все, тишина. Фрицы из Австралии не вернулись, зато появились они. На, почитай.

Сергей достал из заднего кармана джинсов кусок старой газеты и протянул напарнику. Развернув шершавую, видавшую виды бумажку, Илья смог прочесть ещё не до конца размытую новость с заголовком «Мировая правда. Ночные Гости»

«ФЕВРАЛЬ 1985. АВСТРАЛИЙСКАЯ ТРАГЕДИЯ: ИТОГИ

В результате цепной реакции природных процессов на Зелёном континенте произошла локальная дестабилизация экосистемы. Ответственные службы продолжают мониторинг ситуации.

Отдельные формы местной фауны демонстрируют повышенную агрессивность и нечувствительность к традиционным методам сдерживания.

Рейхсмаршал Ульд Шнайдер доводит до сведения населения: с наступлением темноты нахождение вне капитальных строений временно ограничено. В качестве превентивной меры рекомендуется использовать источники яркого света. Слухи о неэффективности огнестрельного оружия являются преждевременными.

Гражданам следует соблюдать спокойствие и доверять только официальной информации. Комендантский час введён в ваших интересах. Соблюдение правил комендантского часа — залог вашей безопасности».

Дочитав затертый отрывок, Илья усмехнулся.

— Ага, мы пиздим во имя вашей же безопасности. А то, что это дерьмо людей напополам перекусывает, — он прервался, приложив ладонь к области раны, — ну вы прячьтесь. Дай угадаю, подыхать ночью будешь, а к тебе и скорая не приедет?

Серега развел руками.

— Тут ты прав, друг. Ночной жизни нет. В Германии вроде там все есть, они технически адаптированы, но остальные страны – не Германия, сам понимаешь. А еще там было про комендантский час, что если в ночное время кто-то был убит или пропал без вести, их родственникам никакой компенсации не полагается. Ну это типа как у нас в автобусах, если поездка прервана неудержимой силой, возврат денег за билет не жди. Понял?

— Да, понял, и очень хорошо. Люди, как билетики, и срать всем, если потерялся. А ты сам встречал Шёпот? Тебе ведь по выходу из метро сразу не дали брошюру, как тут все устроено?

— Нет, — Серега остановился, закусив губу, — тоже до ночи бродил, а потом драпал от них, как свинья перед убоем. Повезло, владелец какой-то магазинчик обесточить полностью забыл, вывеска светилась. Вот под ней я до рассвета и просидел, молясь, чтобы свет не погас. А они окружили меня, как шакалы, шептали, смеялись, звали к себе. В башке каша. Моргнешь, а их уже не трое, а десять. Со всех сторон рвались в мою сторону. А только начало светать, разбежались кто куда. Кто-то в стенах пропадал, кто-то проваливался под землю. А как шепот стих, я немного в себя пришел и понял, что всю ночь в обосранных штанах сидел там.

Раньше, услышав такое заявление, Илья бы рассмеялся, но не в этот раз. Потому что теперь понимал, что в такой ситуации, в которую попал он сам в первую ночь, без помощи Сереги дело бы не кончилось обосранными штанами.

— Так, подожди, — остановил его Серега перед тем, как они вышли с проспекта, — на площадь сейчас лучше не идти.

— Почему?

— Это место, где фрицы время от времени проводят показательные казни, чтобы народ не расслаблялся. Кто не придет, тот по телевизору увидит. Кто по телевизору не увидит – его проблемы, если захочет повторить. Не знаю, кто там сейчас, но полагаю, что Димка добегался. Один из нас, залетный, активист, лет шесть назад сюда попал. Не согласен был с режимом, мутил че-то, планировал, а в итоге вот. К действиям перешел и прижучили. Пойдем, Илюх, обойдем и к Стангатской выйдем.

— Подожди. Давай посмотрим, — задумавшись, сказал парень.

— У тебя все дома? — прошипел Серега, — то есть ты с меченым стволом хочешь идти на площадь, которая напичкана фрицами, я всё правильно понял?

— Ты сам сказал, что пропавший ствол, это на какое-то время сугубо личное дело того пэпса.

— Так он у тебя, алё!!!

— Так я же не собираюсь махать им всем в знак приветствия, алё! — вскинул руками Илья, — успокойся. Если этот Дима из «наших», он может напоследок что-то сказать. Лишним не будет узнать. Мы просто постоим в сторонке, посмотрим и пойдём дальше. Хорошо?

Аргументов, чтобы поумерить любопытство Ильи, у Сергея уже не оставалось, поэтому они оба прошли на заполненную людьми Площадь Крови.

В памяти у парня она выглядела иначе, небольшая развилка дорог, не более того, но здесь это была настоящая площадь, как Минина и Пожарского. Центр ее был огражден по кругу забором с колючей проволокой, а вокруг уже перекресток с круговым движением, сейчас перекрытый. Вся территория в хлам охранялась фрицами.