не обращая внимания на то, как веселится Хью. Я старалась быть общительной! Откуда я знала, что нарвусь на лекцию от дилетанта, который знает еще меньше меня? И как я могла не спросить, если он вновь притащил черный ящик наверх и прикрывает своим телом, будто внутри сидит живое существо.

К счастью, появляется Ванесса, которая перебивает Дерека и недовольным тоном спрашивает, что делает на палубе багаж. Я отворачиваюсь, сдерживая смех. Дерек объясняет, что аппаратуру надо подсушить после «ужасной сырости» в Кэрнсе. Ванесса закатывает глаза под самый лоб.

– Так это ведь подводный фотоаппарат, – напоминает она.

Я осматриваюсь, с кем бы поговорить, но Пиппа с Эндрю держатся за ручки, глядя на удаляющийся берег, Аарон изучает карту и говорит с кем-то по рации, а Хью встал, подошел к перилам и смотрит на море. Его волосы треплет океанский ветер, и теперь они еще взъерошеннее, чем когда мы познакомились. Лодка наскакивает на волну, Хью хватается за перила, и вены на предплечьях вздуваются.

Он разворачивается и ловит мой взгляд. Пойманная с поличным, я резко встаю и с умным видом направляюсь на бак, где Мигель готовит снаряжение для дайвинга. Солнце палит нещадно, и, как только я выхожу из тени, жара становится невыносимой. Алюминиевые поручни обжигают руки. Скорее бы в воду! Чтобы добраться до Мигеля, мне нужно обойти Хью. Это невозможно, поскольку проход слишком узок.

– Извини, – говорю я, пытаясь протиснуться, не задев его.

Он поворачивается всем корпусом и становится поперек дороги, полностью отрезая меня от цели. Мы замираем, с опаской глядя друг на друга.

– Я просто хотел сесть, – сообщает Хью.

– А я – поговорить с Мигелем, – отвечаю.

Никто из нас не двигается.

– А урок морской биологии для чайников уже окончен? – с непроницаемым выражением интересуется он. – Ты так внимательно слушала. Тебе ведь есть чему поучиться.

Мое сердце пропускает удар. Значит, он понял, кто я.

Хью наклоняет голову и играет желваками.

– Я тобой восхищаюсь. В жизни не встречал человека, который вживую раздражал бы сильнее, чем в соцсетях.

– Рада, что не обманула твоих ожиданий, – угрюмо фыркаю я.

– Кстати, это правда, что мы с тобой соседи по каюте? – вдруг спрашивает он, даже не подумав улыбнуться.

Его губы сжаты в тонкую линию. Я уже заметила, что он улыбается всем, кроме меня, и хмурюсь.

– Да.

Хью отвечает мне таким же угрюмым взглядом.

– Вот уж повезло, – недовольно ворчит он.

– Не обязательно быть таким козлом, – бормочу я себе под нос чуть громче, чем следует.

Хью резко оборачивается.

– Мне просто нужна спокойная обстановка. Я не знал, что придется делить каюту с посторонним человеком. У некоторых из нас есть важная работа.

– Изо всех сил буду стараться не мешать, – говорю я, подняв брови, и вдруг вижу, что он едва заметно улыбается.

Он косит взглядом, показывая, что я стою у него на пути.

– Ты уже мешаешь.

Я сверлю его взглядом.

– Если позволишь, я хочу пройти, чтобы помочь Мигелю, – сочиняю я, прекрасно зная, что намереваюсь не помогать, а учиться.

Надеюсь, Хью не пойдет за мной.

К счастью, он отходит в сторону и дает мне дорогу, все еще ухмыляясь. Я выдыхаю и, хватаясь за перила, прохожу на бак. Здесь качает сильнее, поэтому я поспешно направляюсь к Мигелю, который суетится с оборудованием.

– Привет, я Милли!

Он тихо напевает себе под нос, аккуратно раскладывая по палубе баллоны и массивные спасательные жилеты.

Мигель пожимает мне руку и добродушно улыбается, мгновенно располагая к себе. У него сильный акцент, но не такой, как у австралийцев.

– Ты так уверенно стоишь на ногах, несмотря на качку, – замечаю я и тут же понимаю, что сморозила глупость: это ведь его работа, естественно.

К моему удивлению, Мигель улыбается еще шире, явно польщенный:

– Я тут недавно, только начал привыкать.

– Правда? А ты откуда?

– Из Колумбии, – отвечает он, проводя рукой по волнистым темным волосам и убирая прядь за ухо. – Уже немного освоился.

– Заметно.

Я хватаюсь за перила. Мы болтаем о погоде и о его предыдущих рейсах. Он неглуп и обаятелен, и это его пятая поездка на риф. Мы с Мигелем наедине, он славный, и я наконец решаюсь задать вопрос.

– Видишь ли, Мигель… – смущенно начинаю я.

Услышав, что мой голос дрожит, он поднимает голову от кислородного баллона и хмурит брови. В больших темных глазах читается тревога.

– Ты укачалась? – побледнев, спрашивает он.

– Нет-нет, я в порядке, – поспешно отвечаю я.

На щеки Мигеля возвращается румянец, он смеется.

– Я плохо переношу рвоту, – с доверительным видом шепчет он. – Меня пугает процесс.

– Я тоже! – соглашаюсь я. – Когда при мне блюют, самой хочется.

Мы с Мигелем обмениваемся заговорщическими взглядами, как бы говоря: «На этой лодке блевать запрещено».

Он удовлетворенно возвращается к работе.

– А что тогда?

– Вообще-то, я хотела попросить о помощи. Я давно не ныряла и могла кое-что подзабыть.

Я так нервничаю, что слегка запинаюсь, но Мигель этого не замечает.

– Конечно, без проблем! – говорит он. – Подойди ко мне, когда будем ближе к рифу, часа через два или около того. Я все тебе покажу.

Он задерживает взгляд на мне чуть дольше обычного, и я начинаю задумываться: он такой со всеми гостями или только со мной?

– Спасибо, – с облегчением говорю я, отводя глаза.

Мигель милый, он как будто флиртует, но ненавязчиво, и, слава богу, моей просьбы о помощи никто не слышал. Морской биолог, нуждающийся в повторении курса по дайвингу, – не самая лестная рекомендация. Я разворачиваюсь, чтобы вернуться на скамейку, и врезаюсь прямо в чью-то грудь, такую твердую, что меня отбрасывает назад. Ненавязчиво пахнет кедром.

– Ой! – вскрикиваю я.

Похоже, пострадала я одна: преграда совершенно неподвижна. Черт бы побрал эти узкие проходы на лодке – видимо, мне суждено всю неделю натыкаться на людей. Я поднимаю взгляд и вижу лицо человека, в которого врезалась.

– Ничего страшного, – рокочет низкий баритон Хью, однако он не отстраняется.

Мы стоим почти вплотную. У меня вновь пересыхает в горле. Я откашливаюсь, как утопающая кошка, и делаю шаг назад.

Хью открывает рот, но я перебиваю:

– Только не надо рассказывать, что я опять встала у тебя на пути, – заявляю я, скрестив руки на груди, – это ты вечно стоишь в самом неудобном месте.

На лице Хью расцветает улыбка. У меня сводит живот.

– Вообще-то я подошел первым, – отвечает он, не отводя от меня взгляда. – Но я надеялся поговорить не об этом.

– Тогда ладно, проехали, – смягчаюсь я.

– Решил спросить, не хочешь ли ты занять верхнюю койку…

Я прищуриваюсь. Вообще-то я так и собиралась, но зачем ему об этом знать.

– Почему? – ехидно интересуюсь я. – Страдаешь морской болезнью?

– Нет, – невозмутимо отвечает он.

– Мне все равно, – я пожимаю плечами, вспомнив Мигеля. – Меня не укачивает. Думаю, ты тоже скоро