– Меня тоже не укачивает, – протестует Хью и сжимает губы.

– Заметно, – насмешливо пропеваю я. – А что касается твоего вопроса – да, мне нравится быть сверху.

Я самодовольно улыбаюсь и проскальзываю мимо него к скамейкам.

– Не сомневался, – кричит он мне вслед, и в его голосе слышится какой-то намек.

Когда я осознаю двусмысленность того, что сморозила, меня бросает в жар. Я чувствую спиной взгляд Хью, и у меня пот бежит между лопаток.

Не стоит так нарываться. Если он поймет, что я не Милли, и сообщит куда следует, все мои находки окажутся бесполезными.

Я отгоняю эту мысль и напоминаю себе, что мы еще даже не говорили о губане-бабочке. Кроме того, Хью сказал, что у него полно работы. Может, он вообще не захочет обсуждать это со мной. И все равно на душе неспокойно. Когда я наконец сажусь на скамейку, то все еще не могу стряхнуть ощущение его твердой груди вплотную к моей во время нашего столкновения. Сердце бьется быстрее обычного. Сначала Мигель, теперь Хью. Я уже два года не приближалась ни к одному к мужчине, кроме своего бывшего.

Я приказываю себе собраться и проверяю телефон. Милли начнут оперировать через шестнадцать часов. Надо сосредоточиться на главном.

Глава восьмая

Аарон отдает Мигелю и Ванессе указания, где бросить якорь, и все приходит в движение. Экипаж занят делом, а мы стоим и смотрим на них, открыв рты. Они двигаются слаженно, выкрикивая непонятные нам команды. Вскоре яхта плавно останавливается, покачиваясь на волнах.

Других судов не видно уже добрых полчаса. Они превратились в едва различимые точки и скрылись за горизонтом, мы одни в открытом океане. Милли будет рада узнать, что компания сдержала обещание и доставила нас до самой удаленной точки дайвинга. Как только якорь брошен, Аарон с довольным видом плюхается обратно в кресло, а Ванесса начинает сворачивать паруса и кричит, чтобы мы приготовились к первому дайву. Мигель провел со мной очень подробный инструктаж по снаряжению, и я чувствую себя гораздо увереннее.

Я спускаюсь в каюту переодеться – непростая задача, учитывая, как мало там места, чтобы снять одежду и натянуть гидрокостюм. Вещей Хью по-прежнему нигде нет, и я начинаю подозревать, что он решил ночевать под звездами. Я надеваю бикини, состоящий из нескольких черных треугольничков. Задумываюсь, не стоило ли взять сплошной купальник, но, увидев Пиппу и Натали, успокаиваюсь. На Пиппе цветастое бикини с модным квадратным вырезом и высокими трусиками. Надо будет спросить, где она его купила. На голове у нее миленькая соломенная шляпка. Натали щеголяет в эффектном слитном купальнике с перекрестными лямками на груди и талии, подчеркивающими фигуру в нужных местах. Как ей вообще удалось влезть в это в крошечной каюте?

«Она как Гарри Гудини», – сказала бы я Милли. Я стараюсь запомнить все происходящее, чтобы рассказать сестре по возвращении, даже записываю кое-что в дневник, но уже знаю, что многое забуду. Мне не терпится поведать Милли, что на борту зафрахтованной ею яхты я встретила Хью Гарриса. Не знаю, разозлится она или придет в восторг – наверное, зависит от результата моих поисков.

Вскоре переодеваются и парни, и, надо сказать, предплечье Хью создавало верное впечатление – он и впрямь сложен, как бог. Я стараюсь не пялиться, как он, играя прессом, наносит солнцезащитный крем на лицо. Он мускулистый и сильный, будто регулярно бегает триатлон. К моей вящей досаде, у него красивый загар, в отличие от меня, свалившейся в австралийское лето из зимнего Огайо.

– Кому нужен крем? – кричит Ванесса, указывая на сумку, которую принесла в капитанскую рубку.

Хью ловит мой взгляд и усмехается. Я морщусь, вспоминая, как безуспешно пыталась нанести крем на плечи самостоятельно. К счастью, мне вызывается помочь Пиппа.

– Я видела, как ты любезничала с Мигелем, – хихикает она, размазывая крем по моей спине. – Он такой милашка!

Я смеюсь. Пиппа напоминает мне Милли – за словом в карман не полезет.

– Да, славный парнишка, – признаю я. – Но быть милым входит в его обязанности. Да и я здесь по делу, – решительно добавляю я, надеясь поверить в это сама. – Единственное, что меня сейчас интересует, – это губан-бабочка.

Не успевает Пиппа ответить, как ее окликает Эндрю, и я пользуюсь моментом, чтобы улизнуть в каюту и немного побыть в тишине.

Надо собраться с мыслями перед первым погружением. Я пробираюсь мимо крошечного камбуза с прикрученным к полу столом, иду по узкому коридору, чуть не касаясь головой подволока. На нижней койке появились вещи Хью: небольшая темно-синяя спортивная сумка. Я подавляю любопытство и достаю телефон. Глядя на экран, думаю о сестре. Если бы она была здесь, уже бы шутила – скорее всего, над Дереком, и ее смех развеял бы мое волнение. Я листаю галерею и нахожу селфи, которое она отправила, высадив меня в аэропорту. Милли показывает палец вверх и сияет. Я стараюсь зарядиться ее позитивом. Открываю блокнот и быстро просматриваю заметки о Бухте сокровищ, месте нашего первого погружения. Последний раз губана-бабочку видели здесь в две тысячи семнадцатом году, на западной стороне рифа.

«Наслаждайся! – написала Милли крупными буквами. – Это твое первое погружение. Получи удовольствие! И не расходуй слишком быстро кислород, не то все поймут, что ты новичок».

От резкого стука в дверь я роняю блокнот.

– Минуточку, – кричу и торопливо сую его в рюкзак.

– Это я, – громко говорит Хью.

Я устало закатываю глаза.

– Заходи. Я как раз собиралась на палубу.

– Отлично, – облегченно вздыхает он.

Я поворачиваюсь, чтобы выйти, но он перегородил проход, склонился над своей сумкой и что-то ищет. Яхту качает, и он напрягает мышцы, пытаясь удержать равновесие. Из сумки вываливается пара клетчатых бо́ксеров, и он поспешно заталкивает их обратно. Мои губы растягиваются в улыбке. Он продолжает доставать одежду и раскладывать на койке. Комната постепенно наполняется его запахом – древесным, травянистым, и я с удовольствием вдыхаю его, наслаждаясь отсутствием соленого ветра и обжигающего солнца.

Мы впервые оказались в каюте одновременно, и места так мало, что мы стоим почти вплотную. Я беззастенчиво задерживаю взгляд на его заднице, вполне достойной, признаться. Температура в комнате поднялась за две минуты градусов на пять. Хью ухитряется встать у меня на пути уже в третий раз. Правда, я не особо возражаю.

– Ты же собиралась уходить? – бормочет Хью.

– Как я могу пройти, если ты стоишь на дороге?

– Ага! – восклицает он, выуживая из глубин сумки флакончик с глазными каплями, и встает, почти касаясь головой потолка.

Я не могу оторвать взгляда от его пресса. У меня перехватывает дыхание. Он проводит рукой по волосам.

– Ты собиралась уходить. И не надо рассказывать, что я опять стою у тебя на