Дно содрогнулось. Над отверстием в песке и судорожно дёргающимися усами взвился чадящий огненный факел. «Нефть!» - Гедимин снова назвал себя идиотом. Где пирофоры – там и их пища…

Он смотрел на густой чёрный дым и замершие усы и думал, как доставать прогоревшие останки из-под песка, но тут скала снова дрогнула. Гедимин развернулся – кольчатое тело с прижатыми усами вырвалось из земли и стремительно поднималось к вершине скалы, к сармату. Он выждал полсекунды – и тонкой струёй плазмы срезал головной отросток. На сканере сквозь белесый туман виднелись полосы ряби – пирофоры уползали прочь, в глубину, к пустотам, на дне которых застыла густая тяжёлая нефть.

«Шельф,» - Гедимин спрыгнул со скалы и взялся за механический резак – из рассечённой глотки, пока тело «червя» содрогалось, успела накапать маслянистая чёрная жижа. Сармат прорезал тушу меж колец до внутренних полостей и подставил контейнер. Би-плазма уже «попробовала» крыс, но Огнистых Червей Гедимин ей пока не скармливал – и решил, что это успеется. «Шельфовая нефть. Может, её тут и добывали, пока ксенофауны не стало слишком много…» - верхние полости были пусты, и даже пирофоры огибали их, спускаясь глубже. Но и оттуда люди успели немало выкачать – осталось чуть на дне да то, что впиталось в стенки, но «червякам» пока хватало. Хватило и Гедимину. Он отметил котловину значком «пищевые ресурсы». Пирофоры будут тут, пока есть нефть – и они точно вылезут на сотрясение почвы. Но вот те, у кого нет сфалта… их надо предупредить. Сармат подумал о «меченых камнях» на «побережье» - он давно не обходил их…

На экране сканера вновь появилась полоса ряби. Гедимин со вздохом поднял сфалт. Мощный ЭСТ-луч, пульсируя, ушёл в песок, - его сигнал должна была понимать каждая пирофора. «Хищник рядом!» - вот что означала эта пульсация на Равнине… и, кажется, здесь тоже – полосы ряби резко развернулись прочь. Гедимин шумно выдохнул. «Равнина… Вот интересно – эти твари пережили катастрофу – или портал Равнины открылся заново, и он где-то здесь?» Сердце сделало лишний удар. «Прочесать котловину и побережье. Отгонять пирофор. Искать портал…»

30 день от летнего солнцестояния. Южный берег Нефтяной Ямы. Климат резко континентальный. Направление движения – юг.

Температура поднялась до сорока. Ветер стих. Гедимин стоял на берегу высохшего моря, у доломитового останца, и стёсывал старые значки, чтобы вывести новые. Они чётко выделялись на потемневшей от солнца поверхности – по цезий-стронциевым «часам» прошла четверть века. Сколько всего лет прошло с тех пор, как Гедимин ушёл от заваленной шахты? Если цезий и стронций не врали – почти шестьдесят.

Пирофора на камне получилась неплохо – рисовать пиктограммы сармат наловчился. Он вырезал множество точек и пририсовал череп в тройном круге – знак опасности. Кажется, люди обозначали её как-то так… сармат уже толком не помнил, но угроза, исходящая от пирофор, явно не имела отношения к радиации, или электричеству, или… «Напалм же!» - он пририсовал ещё значок огня и трижды обвёл его. Пока ни крысы, ни странные «мартышки» с облезающей кожей не встречались сармату за пределами городов, а Клоа сами порвали бы любого «червяка» - но Гедимин ещё надеялся, что знаки-предупреждения кому-то пригодятся.

Здесь, в жаркой летней пустыне, даже тонкая корка тринитита не выдерживала и крошилась. Фон медленно рос – приближалась очередная «горячая полоса». Она была широкой, но какой-то «размазанной», с неровными краями, и слой тринитита здесь с самого начала был тоньше. Гедимин вспомнил, что так и не добрался до её центра в прошлый раз, свернув к побережью, - карта здесь обрывалась. «Надо измерить расстояние до западного океана,» - подумал сармат, глядя на пустоту на экране. «И восток… я ещё не был на востоке. А на обратном пути обойду Нефтяную Яму с северо-запада. Всё время забываю расставить там метки…»

45 день от летнего солнцестояния. Складчатые холмы. Климат резко континентальный. Направление движения – юг.

Округлые холмы, изрезанные складками – там стёк, застыв у подножья, «фонящий» расплав – напоминали Гедимину зифты, полуокаменевшие «деревья-купола» Равнины. Северная гряда была короче, южная – длиннее; на холмах фон плавно ослабевал, чтобы в низине резко усилиться. Гедимин решил, что здесь одна «горячая полоса» на весь массив, и незачем делить её натрое. Сармат сунулся было к северной цепи, но увидел снующие над холмами хвостатые силуэты. «Ещё одна колония Клоа… Они-то где берут воду?!»

Глядя вокруг, о воде даже и не думалось. Неделю за неделей солнце выжигало округу. Сармат был очень далеко от океана, ветер сюда доносил только мелкую золу и тринититовый песок.

Самый «горячий» участок остался позади, фон снова снижался. Гедимин остановился, чтобы сделать пометки на карте, и услышал приглушённый расстоянием гортанный рёв. Земля едва заметно дрогнула. Над холмами поднялось облако пара.

«Гейзер?!» - Гедимин выключил передатчик и ускорил шаг. Пройти вдоль холмов, не потревожив Клоа… это бывало нелегко. Вот и сейчас стая, скрытая облаком, распалась надвое, и неровный клин потянулся к югу, вбирая в себя запоздавших – хвостатые тени выныривали из наползающих друг на друга холмов, из невидимых пещер… Гедимин замер на месте, но радиофагов интересовал не он. По бороздам на склонах ближайшего холма сочились тонкие ручейки – пар гейзера сконденсировался на более холодном камне, и Клоа, снижаясь, ныряли к воде и снова взмывали ввысь. Гедимин запоздало заметил неглубокие промоины у холмов – намеченные, но оборвавшиеся русла. Пар оседал на камне, собирался в ручьи – и испарялся вновь в раскалённом дрожащем воздухе. Не прошло и пары минут, как источник иссяк. Стая Клоа сделала круг над быстро высыхающей землёй, впитавшей последние капли, и, так и не заметив неподвижного Гедимина, развернулась к холмам. Там уже что-то клокотало – ещё один гейзер готовился к извержению. Сармат шёл вдоль гряды, высматривая пересохшие русла. Ни один ручей не продвинулся от подножия холма и на пять метров – что не выпили радиофаги, высушило солнце.

Гедимин, осторожно подойдя к сухому руслу, взял пробу грунта, замерил фон и быстро, опираясь на пальцы, отступил на юг. Там тянулась «горячая полоса», подогреваемая сверху и снизу – и сармат хотел узнать, где же она заканчивается.

70 день от летнего солнцестояния. Гора – «песочные часы». Климат умеренный. Направление движения – юг.

День за днём проходили, не слишком отличаясь друг от друга. Холмы и низины, жара и сушь, постепенно