Позади кто-то закашлялся, кутаясь в жупан.

Казаки в отряде были сплошь добровольцами. Как только стало ясно, что польские войска упрутся в Рославль, так Серго и сорвался собирать людей. Веселые они бахвалились, рвались в бой. Шапрану это нравилось.

Вперед были высланы Федот и Фома, чтобы знать, насколько польская разведка зашла вглубь русских земель. И пока их доклады внушали радость, разведку ляхи даже близко не удосужились выслать, но следить за этим следовало до самого города.

- Стужа проклятая… - казак Дмитро натянул колпак на красные, словно стрелецкие сапоги уши. – Скоро как сало околею.

- Глотни. – Петр протянул товарищу флягу сгорилкой. – Станет легче.

Действительно с каждым мгновением холод становился все невыносимее.

Жупан и кафтан слабо спасали от нестерпимого холода. Хорошо хоть шапка из песца грела голову, да сапоги сохраняли тепло.

Степь, полная жизни и одновременно безмолвная, продолжала своё существование, как и прежде. Она была свидетелем радостей и горестей, встреч и расставаний, и в её сердце хранились тайны, которые не под силу было разгадать никому. Студеный ветер, проникая под кафтан, словно банщик, выводил по коже узоры из холода, заставляя сердце замирать от неожиданного прикосновения. Этот ветер —это дыхание спящей степи, полное силы и таинственности. В этом белоснежном царстве не слышно ни звука, только редкий треск замерзших веток и шорох снега под ногами коней. Кажется, что время здесь остановилось, и только солнце, высоко в небе, продолжает свой путь, заливая мир мягким золотистым светом. Солнце било в глаза. Скоро вдали от дороги начали появляться небольшие деревушки с плетнями и соломенными крышами. Поднимался серебристый дым из труб. Местные, укутанные во все подряд, провожали отряд внимательными и напряженными взглядами. Их можно было понять, за годы смуты они лучше всех уяснили, что чаще всего солдаты не спрашивают на чьей ты стороне прежде чем рубануть саблей. Страх и осторожность взрастили у крестьян этой местности.

- А знаешь, что самое обидное, Серго? – усмехнулся казак.

- Удиви.

- Вот видишь хуторян. – он кивнул в сторону деревни. – Мы не можем знать точно поддерживают ли нас эти люди или они заодно с ворами. Не определить оборотня среди волков.

- Ну за вилами вроде не бегут и из пищали не стреляют. – Шапран попытался пошутить. – Уже хорошо. Да и посмотри ты на них. Голод и холод не нас одних съедает. Не бойцы они совсем.

- Так-то оно так, но кто знает, что ночью случиться может. Я поэтому в деревню и не заезжаю. Водицы попросишь, а они туда отраву без вкуса подсыпят и будешь кормить зверей и птиц. Были случаи. – казак Калина глубоко вздохнул. – С пол-года назад в деревеньке разместилось пару десятков казаков. Все хорошо. Хаты крепкие. Добрый староста. И накормили, и напоили, и спать уложили. А потом всех тихонько перерезали. К нам примчался один, что ночью до ветру пошел. Свои же! Понимаешь? – вопрос не подразумевал ответа.

Он был прав во всем. Доверять нельзя было никому. Война извратила простых людей. Изменила их сущность. Крестьяне захотели крови. Зачем? С волками жить, по волчьи выть, война - это наибольшее проклятье нашего мира.

Крестьяне проводили отряд взглядами до конца деревни. Смотрели они беззлобно, но это совсем ничего не значило.

Через какое-то время у небольшой дубовой рощи с черными ветвями, ехавшие впереди увидели тело казака. Он оказался повешен на ветке широкого дуба. Глаза его попросту выжгли. Тело было обезображено и уже превратилось в ледяной чурбан. Но одежда была весьма небедной.

Серго резким ударом разрубил веревку.

- Надо бы могилу вырыть. – угрюмо сказал подъезжающий к дереву старый казак, седые усы, которого спадали до плеч. – Похоронить по-человечески, по- христиански…

- При всем уважении, отец, чем ты будешь копать мерзлую землю? Руками? И как определишь лях это или свой? – скривился Калина.

Казак помрачнел еще сильнее. Но сейчас всем было не до переживаний. Каждый день и каждый час умирают сотни и тысячи.

- Тело свежее. Не позднее двух-трех дней нарвался, бедогала.

По спине Шапрана пробежали мурашки.

- Вот тебе и безопасная дорога. – Серго рукой проверил пистоль. – Тихая и спокойная.

- Ну, ты сам слышал, говорят, что безопасно. Да и разведка только уехала без новостей.

- Как может это мятежник, погребения недостойный! – возмутился Шапран.

- Так и что? – спросил старый казак. – Оставить его здесь гнить? Казак же.

- Да мы всех в посмертии привечаем… - невесело хмыкнул молодой казак.

Черкасы оттащили убитого дальше от дороги. Старый казак прочитал над телом заупокойную молитву. Все что могли… После этого мы двинулись дальше. Веселиться больше не хотелось. Совсем.

К моменту, когда солнце покатилось за горизонт, прискакали Фома и Федот.

- До города рукой подать. Все чисто, Серго. – лица казаков были раскрасневшимися из-под воротов кафтанов валил пар. Вот уж кто согрелся.

В сумерках добрались до города. В опускающейся тьме было видно, как на стенах Рославля, среди крепких бревен и камней, суетились солдаты. Они были одеты в тёмные кафтаны, которые уже успели пропитаться морозом. Некоторые из них проверяли свои мушкеты, очищая их от грязи и снега. Звук железа о дерево, щелчки замков и шепот команд создавали атмосферу напряженности. Каждый из них знал, что от их действий зависела судьба города.

Было видно, что не клубится печной дым из труб посада. Селяне, покидая свои дома, несли с собой скарб и скот, стремясь к безопасности, которую обещали крепкие стены Рославля. Их лица были искажены страхом, но в то же время в них читалась решимость. Они знали, что, если город падёт, их судьба будет предрешена. Селяне помогали друг другу, делясь последними запасами, и в их глазах читалась общая надежда на то, что защитники города смогут отразить натиск врага. Но пока надо было укрыться за стенами. На улицах редкого посада царила суматоха. Мужчины, женщины и дети спешили к городским стенам, таща с собой всё, что могли унести. Село, когда-то мирное и спокойное, теперь напоминало муравейник, где каждый знал своё дело. Селяне, одетые в потёртые тулупы и шапки, с трудом тащили свои скарбы — мешки с мукой, горшки с соленьями и даже немного хлеба, который они успели испечь. Каждый из них понимал, что эти скромные запасы могут стать решающими в предстоящей осаде.

- Готовятся. – улыбнулся Калина. – Молодцы.

- Значит мы