- За короля!

- За круля!!!

- Покажем быдлу их место!

- Смерть псам!

Трикач спешно повел защитников ворот вниз – к ним также присоединился отряд казаков, оставленный им внизу, и несколько пушкарей с самыми легкими, переносимыми на руках пушечками…

Ляхи неудержимым потоком ворвались в разбитый воротный проем – благо, что апроши подвели к стенам едва ли не на сотню шагов. С ревом они устремились вперед… И посыпались пусть не в столь и глубокую, но обширную яму за воротами – окруженную с трех сторон свежим частоколом. Первые рухнувшие вниз отбили себе почки и ребра, кто-то сломал руку или потянул ногу, один грузный и совсем невезучий шляхтич свернул шею… Но это было лишь начало. Бегущие позади постарались упрямо продвинуться вперед, прямо по головам живых соратников – буквально! И вот когда их собралось уже достаточно, сотник яростно воскликнул:

- Приготовились!

Стволы трех десятков пищалей и двух пушечек, заряженных картечью, высунулись вперед, сквозь бойницы подошвенного боя – после чего Трикач первым утопил спусковой крючок:

- Пали!

Грохнул залп; в стиснутом пространстве ловушки (наподобие той, что некогда подготовили защитники Пскова ляхам Стефана Батория) град пуль буквально косил шляхту и жолнеров, одним выстрелом пронзая порой и двух людей разом… Штурм ворот превратился в совершенное избиение поляков – но, увы, не везде казакам удалось отбиться столь успешно.

Так, на соседнем с участком обороны Василько прясле вдруг оглушительно хлопнул выстрел тромблона – дробовой пищали. Редкая, дорогая и совершенно неэффективная на дистанция штука вблизи снесла сразу несколько казаков одним выстрелом. Дав атакующим преимущество и в численности на стене, и выигрыш во времени… Десятка два ляхов успели сноровисто взобраться на прясло – и принялись давить защитников, освобождая пространство для соратников, хлынувших на стену подобно муравьям!

Напор шляхты был страшен – а противостояло им лишь горстка старых казаков да поверстанные в казаки горожане; последним явно не хватало выучки рубиться на равных с опытными бойцами… На плечах отступающих враг ворвался в башню – и поднял на ней свою хоругвь; теперь уже и круль видел, на каком участке стены добились успеха и куда нужно послать резерв.

Но увидел это и Василько; нежинец страшным голосом закричал:

- Браты, ляхи город добывают! Ватага Силантия – за мной! Остальные – кидайте на лестницы оставшиеся бревна и камни!

Голова первым ворвался в башню; блокировав рухнувшую сверху саблю, одновременно с тем он протаранил противника левым плечом, отбросив его на спину. А выхватив из-за пояса кинжал, Василько мгновенно вонзил его в ключицу следующего ворога, ударив накоротке – и упредив атаку шляхича… Вслед за головой в башню ворвались и десяток старых казаков – хорошо вооруженных и крайне искушенных в рубке. Все пространство вокруг заполонил лязг клинков, отчаянная брань дерущихся, крики раненых… Затем грохнули несколько пистолетных выстрелов – и внутри сруба все заволокло едким, густым дымом. Но и в дыму Василько продолжил пусть слепо, но отчаянно рубить саблей – порой ощущая сопротивление вражеской плоти на клинке…

На противоположном конце прясла вновь грохнул тромблон – и нежинец невольно возблагодарил Бога за то, что враг не использовал грозное оружие против его казаков! Василько и его воям удалось потеснить ляхов, выбить из башни; на выходе нежинца попытался достать саблей гайдук в грязном синем плаще – но лезвие кылыча первым черкануло по жупану, и лях завалился на спину с рассеченным горлом.

- За нашу веру! — закричал голова, подбадривая казаков. – За землю и волю!

Так вышло, что нежинец оказался впереди своих людей – и вновь первым ринулся на врага, походя срубив показавшегося над стеной ворога… Этот удар едва не стоил ему жизни – если бы новый противник решился бы рубить, а не стрелять! Но забрызганный чужой кровью Василько, смотрящий вперед вытаращенными от ярости и возбуждения глазами, да еще и раззявивший рот в каком-то безумном крике… Казак показался чересчур опасным противником для шляхтича, вскинувшего руку с пистолем.

Но ведомый обострившимися до предела инстинктами нежинец успел присесть, буквально нырнуть под выстрел – после чего, стремительно скакнув вперед, уколол заточенной с обеих сторон елманью, выбросив руку в длинном выпаде. Один удар – и одна отнятая у врага жизнь, и никакого промедления иль долгих поединков… Все решают считанные мгновения.

Сзади, над головой Василько дружно ударили выстрелы – это казаки из вновь занятой башни стали палить по пряслу, поддерживая своих… Внезапно раздался отчаянный крик у башни напротив; взметнулся казачий стяг – и сразу же упал. Еще над одной боевой вежей Салтыковой Девицы взмыла польская хоругвь – и ободренные успехом ляхи усилили натиск; от густого смрада сгоревшего пороха, парной крови и пота стала трудно дышать. Нежинец умудрился срубить еще одного противника, целившегося в казака с лестницы – но, понимая, что шансов больше нет, отчаянно закричал:

- Назад! Все назад! Готовьте засов, запереть дверь башни!

Голова последним нырнул в узкий дверной проем, после чего дверь за его спиной захлопнулась, а засов надежно ее подпер; снаружи отчаянно замолотили по дереву саблями, выкрикивая свирепые ругательства. Затем удары прекратились – и поняв причину этого, Василько заполошно воскликнул:

- Падай! Наземь падай!

Нежинец вовремя сориентировался; несколько пуль проломили таки вязкую древесину, просвистев над головами защитников. Затем на трещащую уже дверь обрушились новые удары…

- Перезаряжайте пищали и пистоли, браты!

Но пищали остались на стене, их не брали с собой на рубку. Голова прошел сквозь заваленный телами павших башню, оказавшись уже на своем участке стены – и обмер от изумления и ужаса: бой идет уже и здесь! Прорвались ляхи, не смогли городские казака остановить их без старших товарищей… И все же уцелевшие защитники прясла, несмотря на усталость и ранения, продолжали сражаться – осознавая, что все уже потеряно.

Однако и поражение ведь еще не повод сдаться…

Глава 20.

…- Хватай пищали братцы, заряжай! Я дам время!

Василько без колебаний ринулся вперед, на прясло, на помощь «городским»; первого противника он срубил, умело достав шею ударом со спины. Бесчестно? Может быть – но это война, а не поединок благородных.

Однако следующий соперник – возможно, родственник или товарищ сраженного нежинцем шляхтича – оказался куда более умелым рубакой. Ловко обезоружив противостоящего ему малоросса сильным ударом по «заставе» (нижней трети клинка у самой рукояти), он рассек ему горло – и ринулся на казачьего голову, обрушив на него целый каскад рубящих