жизнь! И слово свое сдержит… Так что поскорее откройте ворота – и сложите оружие! А то не ровен час, еще кровь прольется – и уж тогда вам несдобровать…

- Еще как прольется – тут ты прав, лях!

Сотник стремительно вскинул давно заряженный мушкет с дорогим колесцовым замком – и точным, верным боем до ста шагов. До королевского посланника было меньше… Грянул выстрел – и вскрикнул осевший в седле пан. И тотчас рухнул под копыта рослого гнедого жеребца знаменосец с польской хоругвью – то ударила пуля Василько…

А следом словно бы гром грянул! До того дружным, плотным залпом огрызнулись казаки со стен «Салтыковой Девицы» – обрушив на ляхов град убойного свинца, косящего шляхту на ближней дистанции… В гущу же татар устремились чугунные ядра пушек и гаковниц. Немного их – но коли угодит ядро в тело человека, так разорвет его пополам! А уж про оторванные руки иль головы и говорить нечего; и ведь одно ядро сразу нескольких задеть может.

На сей раз степнякам придется щедро заплатить за русский полон собственной кровью…

Глава 19.

Ляхи готовили штурм Салтыковой Девицы два дня. Два дня правобережные черкасы делали для панов всю грязную работу – копали в мерзлой земле апроши, насыпали валы для орудий, заготавливали штурмовые лестницы. Но в эти же два дня чудом ускользнувшие из города гонцы, отправленные сотником Трикачом в Глухов, к гетману Брюховецкому в Батурин, в Гадяч и Белгород к воеводе Ромодановскому. Они летели по заснеженным дорогам Малороссии – отрываясь от настигающих их татарской погони…

Эти два лишних дня, что уйдут на подготовку к обороне Глухова, Батурина и Гадяча, на сбор войска в Белгороде, сотник Трикач и его казаки выиграли одним единственным залпом со стен. Но упрямые (и сохранившие верность!) черкасы надеялись выиграть хотя бы еще один... Ещё один день.

Василько в очередной раз обходил свой участок стены, завязывая с казаками короткие разговоры, подбадривая молодых парней… Разобрав несколько старых хат, чьих хозяев переселили к родне, казаки подняли на стену довольно тяжелые бревна – сбросив их вниз, можно сломать лестницы, или хотя бы сбросить с них штурмующих. Заготовлен был также изрядный запас пуль – на них переплавили весь доступный свинец. Мужики наточили топоры, готовясь обрушить их на головы поднимающихся по лестницам ляхов – и подняли на прясло несколько увесистых булыжников и крупных осколков битого кирпича, что можно бросать вниз…

Единственное, о чем переживали защитники Салтыковой Девицы – так это о том, что круль бросит на штурм правобережных черкасов, и придется лить братскую кровь. Пусть и изменники – да все же ведь братья по крови и вере. Такие же казаки, в свое время дравшиеся плечом к плечу с левобережцами под началом Богдана – дравшиеся против ляхов и круля! Обманули их, обвели вокруг пальцы предатели-гетманы – да и попробуй откажись встать в войско, когда к городу привели татарскую орду… Но Трикач и его ратники зря переживали – то ли круль не решился бросать своих черкасов против малоросских казаков, не желая подрывать итак невысокий дух немалой части своего воинства. И не провоцировать их на бунт, чего греха таить… То ли сами ляхи надеялись хорошенько пограбить Девицу – тут и повод прекрасный (ведь не сдались же, не подчинились воле круля!), и возможность удобная.

А если вперед пустить своих черкасов, так пограбят же все без обедневшей и поиздержавшейся на затяжной войне шляхты!

Василько с замирающим сердцем следил за тем, как разворачиваются за артиллерийскими валами стройные ряды обученных и вооруженных на европейский манер польских жолнеров – и кучкующуюся за спиной их толпу обедневшей польской шляхты да гетманских гайдуков. Последние в недавнем прошлом составляли основу польской пехоты, наравне с черкасами – но теперь остались лишь при гетманах и богатых панах на правах то ли телохранителей, то ли вооруженной челяди…

Это было и не столь важно. Грянул первый, сигнальный выстрел, за ним заревели сигнальные трубы – и польские полевые орудия открыли плотный огонь по воротам, а мушкетеры ляхов стройными линиями двинулась вперед. Одновременно с тем зашевелились гайдуки и прочая «боевая» челядь, поднявшая над головами штурмовые лестницы.

- Ну, братцы, погуляют сегодня наши клинки и топоры по польским головам! Гойда-а-а!

- ГОЙДА-А-А!!!

Казаки поддержали своего голову дружным криком, а у ворот зычно закричал Трикач:

- Пушкари! Бей!!!

У защитников Девицы было всего пяток легких пушечек и несколько гаковниц; они не пытались обстреливать казаков, возводящих валы и тянувших извилистые апроши в сторону ворот, потому как берегли порох. Лишь изредка беспокоили противника редкими выстрелами пищалей наиболее опытные и точные стрелки… Но спешащий на Москву круль не взял с собой тяжелых осадных мортир, способных перебрасывать зажигательные снаряды через стены – как и длинноствольных стенобитных орудий. Ляхи сделали ставку, что разобьют дубовые створки ядрами простых полевых пушек – и теперь сами попали под обстрел из воротных башен… А штурмовая колонна шляхты, укрывшейся в апрошах, попала под огонь наиболее опытных стрелков – за последние дня приноровившихся выбивать врага за надежными, массивными земляными брустверами да в изгибах траншей.

Казачьи пушкари ударили было с недолетом – но после пристрелялись, и небольшие чугунные ядра принялись выбивать комья мерзлой земли с гребня вала, порой задевая кого из артиллерийской обслуги. А одна так и вовсе угодила по торчащему сверху орудийному стволу, опрокинув пушку!

- Ай, молодцы, браты! Вжарьте-ка им еще – пусть ляхи надолго запомнят Салтыкову Девицу!

Воинственный, полный боевого задора клич сотника перекрывает собой звуки выстрелов – и плотный грохот ударов в воротные створки да срубы башен. Но ворота изнутри заложили камнем и залили водой, так что держатся те надежно – а коли ляхи и прорвутся, так ведь ждет их после полное разочарование… Пример Трикача вдохновляет, бодрит казаков – и кажется им, что с таким удалым сотником им действительно удастся отбиться!

Василько, впрочем, не собирался тешить себя несбыточными надеждами. Он видел плотную массу польских войск, изрядное число ляхов, двинувшихся на штурм – и трезво оценивал боеспособность своих людей, больше половины которых записались в казаки лишь для того, чтобы избежать закрепощения и обращения в холопство… И все же опытному, бывалому нежинцу подумалось, что ежели удастся им отбить один – два штурма, то круль не станет терять время и уйдет из-под стен крепостцы, оставив лишь небольшой отряд блокировать ее!

Нужно лишь продержаться первые два штурма…

- Прикладывайся,