Это вызвало сначала на самом флоте, а затем и в ставке недовольство командованием. Против адмирала Канина начался поход прежде всего в его собственном штабе, а затем и в морском штабе ставки.

В результате, адмирал Канин был сменен и вместо него назначен адмирал Непенин.

Однако неудовлетворенность действиями Балтийского флота не может быть приписана только личным качествам адмирала Канина, тем более что его заместитель тоже не смог внести ничего существенного в ту обстановку, которая сложилась кругом деятельности Балтийского флота.

С большим основанием можно утверждать, что первая причина этой недостаточной активности лежала в систематическом, в течение двух лет производимом угашении духа командования директивами ставки. Утверждение в течение всего времени одной и той же главной задачи – обороны подступов к столице, каковая самой обстановкой уже после вступления в войну Англии и развившейся ожесточенной борьбы на сухопутных фронтах могла почитаться задачей мало реальной, в особенности после того, как местная оборона Финского залива была значительно усилена – сделала свое дело, убив инициативу в ведении боевых операций.

Опасения ставки о могущих последовать осенью 1916 г. решительных операций со стороны германского флота на Балтийском море не оправдались. Осень прошла в относительном затишье, чему, впрочем, способствовали штормовые погоды, длительными периодами державшиеся на театре.

Немцы ограничились операциями преимущественно подводных лодок, которыми были поставлены мины заграждения в восточной части Финского залива, за Центральной позицией. На этих минах подорвался крейсер «Рюрик» и один новый миноносец.

Появление лодок в тыловой зоне Балтийского флота поставило его в трудное положение и в значительной мере парализовало его деятельность.

Кроме того, немцами была предпринята безрассудная попытка прорваться миноносцами без предварительного траления через Передовую позицию для атаки русских судов в районе Ревеля. Она им стоила потери семи лучших миноносцев, а результат ее – несколько шальных снарядов, брошенных в Балтийский порт – был очевидно ничтожен.

Кампания 1917 г.

Февральская революция и последовавшее затем падение боевой мощи русских вооруженных сил, закончившееся их полным разложением, определили для России безуспешность дальнейшего ведения войны.

Боевые операции кампании 1917 г. на суше и на море не могут быть рассматриваемы, как протекшие в условиях, нормальных для войны вообще. События внутреннего порядка затмили боевые интересы и создали специфическую обстановку, в которой оперативное искусство играло лишь второстепенную роль, а стратегия лишилась главного – моральной базы, в виде готовности масс идти на жертвы, сопряженные с войной, цели которой им были чужды. Стратегия лишилась организованной военной силы.

Справедливость требует отметить, что Балтийский флот гораздо долее, чем армия, сохранил, хотя бы внешне, свою боеспособность. До октября 1917 г., то есть в течение всей летней кампании, командование им, по крайней мере оперативное, внешне протекало в рамках, допускающих боевое руководство. Его боевые приказания обычно исполнялись. Корабли ходили в море, дрались и гибли, подчас давая примеры высокого героизма. Но развитие революционных процессов, введение коллегиального управления, падение престижа начальников, атмосфера взаимного недоверия, частые смены начальников, выборное начало, наконец, разложение в самой среде офицерства и команд, – все это не позволяет флот 1917 г. оценивать как вполне боеспособную часть.

Эти соображения не дают нам основания кампанию 1917 г. вложить в общее русло событий, исследуемых настоящим трудом. Поэтому мы ограничиваемся обозрением вопроса, являющегося одним из центральных для настоящей темы – вопроса об оборудовании театра для обороны и его боевой проверки, каковая имела место осенью этого года при решительном наступлении германского флота на Моонзунд.

Состояние обороны берегов Балтийского моря к 1917 г.

При обзоре предыдущих кампаний мы видели постепенное из года в год расширение и закрепление оперативной зоны Балтийского флота, выразившееся сначала в создании одного рубежа обороны между Ревелем и Порккала-Уддом, затем выдвижения ее на Моонзунд и Або-Оланд и смычку последних Передовой позицией. Это был один общий план, осуществляемый по частям.

В зиму 1916/17 г. план обороны получил дальнейшее развитие в виде проекта оборудования тыловой зоны флота между Центральной позицией и Кронштадтом. Было намечено создание «тыловой позиции» в районе восточнее Готланда, между островами Сескар – Лавенсари, и оборудование, также позиционной, защиты прилегающего к Кронштадту района Биорке.

Таким образом, главное направление, оборона которого всегда ставилась флоту основной задачей, должно было быть защищено рядом рубежей трех позиций и, наконец, Кронштадтским укрепленным районом, являвшим собой как бы последнюю позицию Балтийского флота.

Этот раскинутый план почти непрерывной линии батарей на протяжении побережья – Ботнический залив – Оланд – Эре – сев. шхеры Финского залива – Биорке – Кронштадт, Лавенсари – Ревель – Даго – Церель представляет собой грандиозный замысел попытки решения проблемы обороны почти сплошной сетью батарей.

Схема № 85. Береговая оборона Балтийского моря к октябрю 1917 г.

К 1917 г. сооружение всех намеченных батарей еще не было закончено. Помимо тыловой позиции, не были готовы главные батареи Центральной позиции – 14''-башенные установки Суропа, Макилото и Наргена. С готовностью этих последних крепостной район Балтийского моря представлял бы собой самую могущественную по количеству вооружения и размерам обороняемой зоны морскую крепость в мире.

Мы рассмотрим лишь в самых кратких чертах состояние береговой обороны к 1917 г.

Вооружение позиций к 1917 г. показывает следующая таблица.

Мин заграждения – ок. 35 000 шт.

Обширный план береговой обороны Балтийского моря в основе своей имел предпосылку о совместных действиях флота и сооруженных средств обороны. В целом это давало мощную защиту Финского залива от открытого форсирования флотом (что, собственно, и ставилось последнему главной задачей в течение всей кампании). Но в то же время вся схема обороны обладала существенными недостатками.

1) Предусматривалось решение обороны преимущественно с точки зрения морского боя, но не от десанта противника.

2) Схема была не вполне согласована с планами сухопутного оборудования прилегающего театра, разительным примером чему является расхождение линий фронта и рубежей обороны флота.

3) При общем стремлении покрыть непрерывной линией береговых укреплений все побережье, в ряде точек оборона была слаба. Такие точки были во всех позициях и всех районах. Это вызывало опасение за стойкость других звеньев цени обороны. Чтобы с выбытием одного звена она не теряла бы своей прочности, необходимо было создать сухопутную защиту ряда местностей, обороняя их сухопутными войсками и гарнизоном. Этого сделано не было.

4) Всюду ощущался недостаток гарнизона. Несмотря на то, что количество сухопутных сил, составляющих гарнизоны крепостей и отдельные отряды на побережья, подчиненных командующему флотом, достигало крупной цифры в 75½ батальонов и 25 эскадронов, этих сил было совершенно недостаточно для обслуживания обороны и противостояния десанту.