бою один германский миноносец был утоплен, другой, сильно поврежденный, ушел и, по-видимому, выбросился на берег.

В течение 17 августа противник неоднократно приступал к тралению Ирбенского заграждения, встречая противодействие со сторон «Славы» и миноносцев. Однако сильно сгустившаяся после полудня мгла совершенно закрывала неприятеля от наших судов, позволив его тральщикам безопасно тралить.

Считая, что прорыв противника неминуем и что противостоять на чистой воде его превосходным силам будет невозможно, наши суда, оставив позицию, отошли к Моонзунду для защиты последнего.

В ночь на 18 августа в заливе находились канонерские лодки «Сивуч» и «Кореец», вызванные из Риги, где они содействовали войскам, в Моонзунд на соединение с прочими морскими силами, туда отошедшими. При переходе они были настигнуты германским крейсерским отрядом, и в происшедшим бою «Сивуч» был утоплен, «Кореец» скрылся в темноте и избежал той же участи. Однако утром, считая себя отрезанным от Моонзунда, командир «Корейца» сам затопил свой корабль.

19 августа, в течение дня, неприятельские суда крейсировали в Рижском заливе, обстреляли Аренсбург, подходили ко входу в Моонзунд, обстреливали наши дозорные корабли. 20 августа германский отряд появился в Перновской бухте, введя туда три парохода и заградив ими вход на рейд.

21 августа германские морские силы ушли из Рижского залива, не выполнив дальнейших операций, которые оправдали бы предпринятый и удачно осуществленный ими прорыв.

Отход немцев явился полной неожиданностью для русского командования, имевшего все данные предполагать, что вслед за прорывом противник прочно обоснуется в заливе и будет стремиться сохранить за собой обладание им, чтобы начать решительные операции для поддержки операций германской армии и против Моонзунда.

Очевидно, германское морское командование недостаточно подготовило и обдумало эту операцию: ворвавшись в залив, их флот оказался без базы и потому не способен к длительным действиям. Понеся потери на минах, имея сзади неочищенное минное поле и действующие в море русские подводные лодки, а в заливе и Моонзунде – русские миноносцы, они не сумели обеспечить возможность продолжения операции и были принуждены ее ликвидировать. Потери же их в общем были значительны, тем более что линейный крейсер «Мольтке» в это время был подорван в море английской подводной лодкой Е-9.

Таким образом, первая крупная попытка германского наступления в Рижский залив, в конечном счете, результатов не имела, и положение русскими скоро было восстановлено.

С другой стороны, эта же операция показала, насколько слаба защита Рижского залива, оказавшаяся не в состоянии препятствовать противнику из-за туманной погоды, которая затрудняла ведение артиллерийского огня и фактически свела к нулю защиту Ирбенской позиции.

Осенние операции русского флота

Между тем, еще до описанной операции командование Балтийским флотом вошло с ходатайством о разрешении использовать новые линейные корабли, причем после многих хлопот было разрешено использовать для операций в море два дредноута, не спрашивая на то каждый раз разрешения, о чем Канин был извещен Рузским 14 августа[68].

После ухода немцев из Рижского залива как агентурные сведения, так и анализ обстановки указывали на вероятность возобновления с их стороны в ближайшем будущем операций в том же направлении.

Поэтому первой заботой командования явилось усиление обороны Рижского залива, что вылилось в операцию заграждения подходов к Ирбену со стороны моря, выполненную под прикрытием двух дредноутов.

В дальнейшем наступление темных ночей открывало возможность под покровом темноты продолжать план больших заграждений в открытом море и у неприятельских берегов, прерванный с зимы 1914–1915 г. Такие заградительные операции были предприняты два раза в средней Балтике, и оба раза с участием дредноутов.

Вступление в строй новых лодок мало позволило заградительные операции сочетать с одновременным их использованием в море.

Что касается германского флота, то из осенних его операций следует отметить энергичную деятельность подводных лодок в Финском заливе, заграждение ими северного выхода из Моонзунда (тотчас русскими вытраленного); кроме того германские суда неоднократно появлялись в виду русских наблюдательных постов, но серьезных операций до конца года ими предпринято не было.

Итоги кампании 1915 г.

Подводя итог кампании 1915 г. на Балтийском море, видим, что теперь обстановка переменилась, и для Балтийского флота намечались другие перспективы.

Отсутствие со стороны германского флота сколько-нибудь значительных операций в направлении Финского залива, общее положение на сухопутном фронте, почти исключавшее возможность выделения немцами крупных сил для выполнения десантной экспедиции в глубину этого залива, казалось бы, должны были вызвать постановку новых стратегических целей Балтийскому флоту, поступившись идеей обороны Главной позиции, которой в тот момент никто не угрожал. Тогда как угроза Рижскому заливу была вполне реальна, и от флота требовалось сосредоточение всех усилий, чтобы обеспечить фланг нашей армии.

Однако сущность директив осталась все той же. По-прежнему главной задачей флота почиталась оборона Ревель-Порккала-Уддского рубежа, и до осени командующий флотом был лишен права пользоваться главными силами – новыми линейными кораблями. Частичное разрешение было дано, но уже после того как был пропущен летний период.

Между тем, помимо операций по обороне берегов, существовало еще направление, удар по которому был бы весьма чувствительным для противника: это морские сообщения Германии со Швецией в средней и северной Балтике. В этом отношении определенных директив не было дано. Операции против морской торговли противника выполнялись попутно с другими задачами. Единичные же походы, предпринимавшиеся специально с этой целью, крупных результатов не давали, так как велись не в плановом порядке, а спорадически.

Потери немцев за кампанию превзошли потери русского флота. В то время как мы не потеряли ни одного крейсера или линейного корабля и у нас погибло 2 канонерки, 2 миноносца, заградитель «Енисей»[69] и 2 подводных лодки, противник потерял 1 броненосный крейсер, 1 легкий крейсер, не менее 8 миноносцев, заградитель и несколько судов торгового флота; ряд судов были повреждены: линейный крейсер «Мольтке», 1 линейный корабль, 2 легких крейсера и по крайней мере 5 миноносцев.

Но эти потери незначительно сказывались на отношении боевых средств сторон, установившемся с прошлого года. Немцы по-прежнему располагали возможностью сосредоточить против русского флота безусловно превосходящие силы.

Не потери, а отсутствие со стороны германского морского командования определенных целей, отсутствие настойчивости в выполнении начатых операций (прорыв в Рижский залив), определили, в конечном счете, приобретение русскими все большей и большей стратегической устойчивости. Время работало на них, ибо с каждым месяцем положение русского флота и обороны становилось более прочным, так как русское командование непрерывно усиливало береговую оборону побережья.

Схема № 84. Оборона Балтийского моря к октябрю 1915 г.

Если мы вправе остаться неудовлетворенными активным порывом со стороны русского флота, который в кампании 1915 г. лишь парировал удары противника и не