со стороны русского командования. В кампанию 1916 г. мы наблюдаем ту же картину, то же отсутствие настойчивости и планомерности, как и ранее. Но в этом винить приходится не только командование флотом. Пути, которыми пользовались шведские и германские торговые суда, проходили преимущественно в территориальных водах, и только иногда, в силу навигационных причин – на их пределе. Опасение нарушить нейтралитет Швеции, боязнь ее вмешательства в войну на почве конфликта, могущего произойти в этом случае, обязывало ставку весьма ограничить свободу действий русских крейсеров и подводных лодок.

Таким образом, с одной стороны, в силу навигационных условий, а с другой – ограничивающих директив ставки и недостаточной энергии, проявленной командующим флотом, борьба с торговлей Германии велась неинтенсивно.

Лишь в Рижском заливе имели место оживленные боевые действия, но они не выходили из пределов обычных боевых столкновений.

Ввиду углубления Моонзундского фарватера, русские уже в июле имели возможность провести в залив крейсер «Диану», а затем, в августе – линейный корабль «Цесаревич» и крейсер «Баян».

Таким образом состав морских сил был решительно усилен. Русские суда оказывали могучую поддержку флангу армии, обстреливая приморские позиции в прибрежном районе.

В Ирбенском проливе шла борьба за целость минных полей. Германцы владели курляндским побережьем и под прикрытием возведенных ими укреплений пытались тралить фарватер через заграждение. Русские заградительные суда и миноносцы упорно восстанавливали вытраленное.

Наша и германская гидроавиация соперничали в сбрасывании бомб на районы расположения береговых сооружений и судов противника.

Что же касается главных сил русского флота, то таковые пребывали в состоянии томительного бездействия, будучи все время в Финском заливе и не находя себе боевого применения.

Намерение командующего пользоваться всяким случаем благоприятной обстановки, чтобы бить противника по частям, требовавшее напряженных поисков последнего в море – осталось невыполненным.

На флоте развился дух апатии, складывалось недовольство командованием.

Лишь в июле Балтийскому флоту были даны новые задания, потребовавшие от командования усиленных приготовлений и дававшие, казалось, возможность более широкого боевого использования его сил.

Проект десантной экспедиции на Курляндское побережье

Ввиду событий на Северном море, в связи с Ютландским боем (31 мая – 1 июня 1916 г.), который приковывал все внимание германского командования на этот театр, в течение ближайшего времени не было оснований ожидать крупных операций немцев в направлении Рижского залива. Ставка решила воспользоваться этим и произвести сильный нажим на Рижском участке фронта, рассчитывая, что германский флот не будет в состоянии оказать помощь своей армии.

Согласно этому, Алексеев[71] предписал командующему Северным фронтом подготовиться к наступлению с целью заставить немцев отойти от Двины и, может быть, при дальнейшем успехе, очистить всю Курляндию.

В директиве Главкосеву, между прочим, было сказано: «Полезно принять меры к тому, чтобы заставить противника еще более растянуть свои силы. Для сего доступны способы демонстративные, в виде подготовки десанта на Домеснес и на Рижское побережье или, по соглашению с адмиралом Каниным, производство десанта морскими полками острова Эзель… Ныне немцы почти не имеют войск на побережье. Угроза захвата и утверждение нашего на берегу заставит их выделить часть сил, вероятно, из состава же войск, вам противостоящих, и тем облегчит выполнение поставленной задачи».

Таким образом, сначала было предположено произвести лишь демонстрацию десанта силами 6–8 батальонов морской бригады, находившейся на острове Эзель.

Однако командование Балтийским флотом, учитывая нетрудную возможность высадки и больших соединений войск, предложило выполнить десант крупного масштаба, состав которого оно намечало в 24 батальона, 13 эск. и 54 ор., поставив целью не только демонстрацию, но согласованное с фланговой 12-й армией наступление в глубину Курляндии.

Командовавший 12-й армией ген. Куропаткин не был согласен с этим проектом. В ряде донесений он указывал на невозможность наступлением поддержать движение десанта.

Изверившись в успехе лобового удара 12-й армии, Алексеев решил перенести центр тяжести на десант, соглашаясь усилить его дивизией, а в крайности, бригадой хороших полевых войск.

Однако Канин, узнав об этой новой задаче десанта, поднял вопрос о назначении всего XIX арм. корпуса для переброски в Курляндию, чтобы решительным и внезапным ударом занять ее, отбросив фланг германской армии далеко на запад. На это Алексеев ответил молчанием.

Между тем, приготовления к десанту шли полным ходом; операцию предполагалось выполнить в срочном порядке, учитывая возможное в этом случае сосредоточение германского флота к Ирбенскому проливу и стремясь закончить ее раньше, нежели немцы успеют прорвать последний, в чем при превосходстве силы германского флота сомнений не возникало. Данная операция ставила под угрозу все положение в Рижском заливе и могла быть оправдана только крупным успехом десанта. В противном случае, вызвав германский флот на решительный образ действий, она могла привести лишь к окончательной утрате нами господства в Рижском заливе.

Этим объясняется настойчивость Канина, требовавшего сильного состава десанта и энергичной поддержки со стороны 12-й армии. Переговоры командных инстанций и приготовления к экспедиции продолжались до начала августа, когда, вследствие осложнившегося положения на фронте, вызвавшего необходимость иного использования частей войск, предназначавшихся для десанта, она была отменена.

Флоту было приказано лишь демонстративно готовить высадку, чтобы обеспокоить этим противника и оттянуть часть его войск для охраны побережья.

Таким образом, попытка совместных действий в крупном масштабе, имевшая шансы на успех, не была доведена до конца, и обширные приготовления остались втуне, не приведя ни к какому результату.

Между тем деятельность германского флота, встревоженного ставшими ему известными русскими приготовлениями к концу лета, оживилась.

Германские подводные лодки появились по восточную сторону Центральной позиции Ревель – Порккала-Удд – событие чрезвычайной важности. Этот район до сих пор считался русским командованием недосягаемым для неприятельских лодок. Теперь пришлось считаться с угрозой плаванию судов в тыловой зоне – между Ревелем, Гельсингфорсом и Кронштадтом.

В период 30 августа – 7 сентября данные разведки указывали на сосредоточение крупных неприятельских сил для новой операции в Ирбенском проливе. В течение этих дней немцы усиленно тралили подход к Ирбену под прикрытием крейсеров. Три германских лодки прошли в Рижский залив, неоднократно пытаясь атаковывать наши суда.

Русское командование ожидало повторения прошлогодней операции прорыва в Рижский залив. Однако дальше приготовлений немцы не шли.

Недовольство ставки действиями командования флотом. Смена адмирала Канина

Выше мы упомянули, что главные силы Балтийского флота в течение всего лета были в состоянии тягостного бездействия. Операции в Рижском заливе не переходили значения небольших стычек, действия подводных лодок являлись более или менее обычными их крейсерствами. Флот, в целом, не выполнил тех надежд, которые связывались с представлением командующему флотом права использования всех его боевых средств и большей свободы действий в силу изъятия из подчинения Северному фронту и передачей такового