все орудия, включая и трофейные, майору Стрефу – а огонь стрельцов да мушкетеров Березникова через реку особого результата не даст.

Чересчур велико получается расстояние для фитильных пищалей стрелецких да кремневых солдатских мушкетов…

Глава 8.

…- Прикладывайся!

Рейтары первых двух линий вскинули карабины единым, отработанным движением. «Черные всадники» построены «уступом» – в шахматном порядке так, чтобы стрелки второго ряда могли целиться сквозь просвет между товарищей… А между тем, татары подобрались к ним на полторы сотни шагов, и вот-вот уже начнут обстрел – покуда навесным боем. Причем было бы русских воинов хотя бы вполовину меньше, чем крымчаков – все обстрелом бы издали и закончилось! Однако отряд на броду уступает противнику едва ли не вчетверо – и враг упрямо прет вперед…

В любом случае, команда русских офицеров – и подхвативших ее капралов – грянула раньше:

- Пали!!!

Первый линии всадников тотчас огрызнулась огнем и свинцом, порядки рейтар затянуло дымом; тем не менее, тут же послышался командирский окрик:

- Меняемся!!!

Третья и четвертая линии солдат подались вперед – в то время как стоявшие впереди принялись спешно заворачивать коней в стороны, освобождая пространство для своих соратников.

Однако и первые стрелы степняков уже засвистели в воздухе…

Старый как сами рейтары прием «караколь», что в переводе означает «улитка», в полной мере соответствует своему названию – стрельцы, к примеру, гораздо быстрее меняются в стрелковых линиях, чем «черные всадники». И все же, несмотря на тот факт, что русским рейтарам не так часто встречаются в бою вражеские пикинеры (присутствующие, в основном, в шведской армии, да немецкие наемники в польской), и им редко случается караколировать перед стройными рядами вражеских копейщиков, расстреливая последних из пистолей буквально в упор… Все же конные солдатские полки «нового строя» учат этому приему.

Крепко учат!

И потому теперь, когда татары сблизились с «черными всадниками» уже на полсотни шагов, а стрелы их посыпались настоящим дождем… Хотя вернее все же будет сравнение с роем гудящих шершней, смертельно жалящих сверху! Теперь третий и четвертый ряд солдатских рот построился впереди, сохраняя четкое равнение – за исключением тех рейтар, чьих коней уже серьезно ранили вражеские стрелы…

Правда, еще чуть-чуть, и татарские срезни полетят уже не навесом, бессильно ударяясь от сталь шишаков и кирас – а прямо в лица всадников, прицельно! Но Господь покуда берег Петра Бурмистрова – и прежде, чем стрела какого крымчака ударила бы в открытое лица русского воина, прогремела столь долгожданная команда:

- Па-а-али-и-и!!!

Залп! Карабин Петра ощутимо толкнул в плечо – но Бурмистров испытал лишь мрачное удовлетворение: не только ряды русских всадников окутались дымом, но также загремели многочисленные выстрелы казаков справа, из пойменного леса… Залп – и другой, и третий! А следом из зарослей вяза и бука, да столь сладко цветущей липы вылетели конные сотни сумских черкасов, заходя в тыл татарам с левого фланга… Крепко прореженного залпами пеших казаков!

Отчего решившиеся на атаку крымчаки мгновенно смешались – и тут же над рядами рейтар запела труба, отдавая четкий приказ…

В атаку!

Наскоро прицепив карабин к перевязи, Петр выхватил саблю из ножен, одновременно с тем толкнув пятками в бока Ветерка. Вот где настоящая битва, вот где простор для сечи! Что может противопоставить легкий степной всадник закованному в прочную броню русскому воину?!

Впрочем, кажется, татары и сами прекрасно это осознают – как только Бурмистров вылетел вперед на быстроногом скакуне, вырвавшись из дымной завесы, он увидел спины крымчаков, уже развернувших коней… Но черкасы, ведомые самим полковником Кондратьевым, уже врезались в левый фланг татар, принявшись отчаянно рубить поганых!

Нет уж, дудки – не уйти вам, поганые…

- Вперед братцы, вперед! Христос с нами!

Петр действительно возликовал душой, видя перед собой татар, удирающих с меньшей скоростью – именно на разгоне добрые рейтарские кони быстрее степных кобылиц… А потому и бодрит он теперь товарищей, и летит впереди их, словно увлекая в бой – ни дать, ни взять, офицер!

Уж капрал, как минимум…

Но ведь и соратники не особо отстают от Бурмистрова – их скакуны, натренированные и закаленные в битвах, с легкостью бегут вперед, не замечая неровностей степного рельефа. Вздувшиеся мышцы гонят коней на врага – а тяжелые удары копыт создают ритмичное биение, что сливается с ударами сердца каждого наездника... И только облако серой пыли поднимается вслед за «черными всадниками» – закрывая их от напряженных взглядов с того берега реки не хуже пороховой завесы!

Да впрочем, и дымные клубки от выстрелов пистолей, бьющих уже в упор, все чаще поднимаются над ротами рейтар, практически настигших крымчаков…

- Уррра-а-а-азь!!!

Петр выкрикнул боевой клич, так любимый Прохором – и первым же, страшным своей силой ударом обезглавил вражеского всадника! Рейтар пренебрег пистолем и готовил атаку заранее, заведя правую руку с саблей за ухо, закрыв горло локтем – именно благодаря этому приему удар и вышел столь сильным… Как, впрочем, и резкому развороту корпуса, и работой плеч, и правой руки!

Некогда подсмотренный еще у Василия Шилова рубящий «от уха» удар Бурмистров выучил накрепко…

Хотя многих солдат на сближении с погаными выручили именно пистоли. Ведь крымчаки в совершенстве владеют «татарским выстрелом» – когда лучник проворно оборачивается в седле и посылает стрелу в упор в настигающего его врага! Вот тогда-то как раз и стоит разрядить самопал в ворога… Но первая жертва Бурмистрова слишком поздно обернулась назад – стрела так и не сорвалась с тетивы, а древо лука не смогло остановить, ни даже задержать заточенной русской стали.

Только животным ужасом сверкнули глаза татарина, успевшего все понять в последнее мгновение своей жизни…

- Уррра-а-а-азь!

И еще удар – теперь наискось, на левую сторону, поравнявшись со вторым ворогом! Крымчак попытался было защититься, подставив под саблю рейтара собственный клинок… Но поднаторевший в рубках Петр ловко изменил угол удара – у самого локтю срубив правую руку степняка дедовским кылычем.

Протяжно завопил татарин, рухнув под копыта своего же скакуна – а Бурмистров уже наметил новую цель:

- Уррра-а-а-азь!

…Рейтары и казаки вырубили левое крыло татарского отряда подчистую – но уцелевшие степняки успели оторваться от погони, покуда их товарищи гибли под русскими саблями да палашами. И вот тогда-то до ногайского мурзы дошло, что атаковала его кочевье не столь и великое числом войско. И что даже теперь, после всех потерь, четыре поредевшие солдатские роты да пять сотен черкасов даже не сравнялись численно с его татарами!

А