фигурки басурман, что виднелись едва ли не у самого горизонта, теперь заметно выросли!

Заметили татары погоню, поднажали, заставив лошадей ускориться до бодрой рыси – размытыми в пыли теням, словно скользящими по поверхности воды! Почуяли стервятники скорую расплату за набеги на русскую землю…

Пыль, вздымающаяся из-под копыт степных лошадок, смешивается с воздухом – создавая позади погони облака, затмевающие солнечный свет. Но выигрыш в скорости уставшим лошадям дастся куда сложнее – и за коротким рывком последует неизбежная потери скорости… Русские воины это прекрасно понимают; ныне все три отряда сошлись воедино под началом Бурмистрова – и почему-то именно сейчас он вдруг почувствовал спокойную уверенность в своих силах:

- Астах! Обтекайте татар со своими донцами слева! Михалко! Справа заходите, но держитесь поодаль – чтобы под наш залп не попасть! Рейтары – в два ряда уступом, на ходу стройся!!!

Казачьи головы наконец-то почуяли, что новоиспеченный капрал собрал волю в кулак и теперь командует как надо – реально понимая, что делает, и что вообще нужно делать… Так что теперь оба атамана без всяких пререканий выполнили приказ Петра – в то время как рейтары безукоризненно исполнили сложнейший маневр по перестроению прямо на скаку!

- Карабины готовь!

Бурмистров, однако, чуть поспешил с последним указанием – до улепетывающих от погони татар осталось еще две сотни шагов… И басурмане, предчувствуя скорую расправу, постарались выжать из своих кобылок под максимум – сумев даже чуть вырваться вперед.

- Поддай! Поддай, родимая! – отчаянно уговаривает свою лошадку рейтар, скачущий позади, за правым плечом Петра. И лошадка, похоже, его действительно послушалась – ибо расстояние, что только что разделяло русских солдат и поганых, вновь стало понемногу сокращаться…

Хотя на самом деле три дюжины степняков, в ужасе улепетывающих от преследователей, последним отчаянным рывком выжали из своих скакунов остаток сил – и буквально загнали лошадей, бегущих теперь все медленнее.

В сущности, татары уже обречены – но не желая с этим смириться, они все еще пытаются бежать… На самом деле лишь оттягивая неизбежный конец.

…Степь, с её бескрайними просторами, кажется безмолвной – лишь свист ветра в ушах, лишь учащенное дыхание… Да кажущаяся сплошным зеленовато-желтым ковром трава под ногами лошадей! Рейтары так же подстегнули своих скакунов – и теперь сама земля затряслась под ударами их копыт… Опасно! Вроде бы и меняли коней совсем недавно, но ведь и свежие могут выбиться из сил на галопе – особенно неся всадников в разогретой на солнце броне!

Впрочем, на скаку солдат обдувает приятный ветерок, что спасает от перегрева – и они летят вперед в единым порыве, ведомые новоиспеченным капралом. А последний безмолвно считает шаги, вглядываясь в спины поганых… Татары, чьи лошадки окончательно замедлились, принялись стрелять в сторону рейтар, развернувшись в седле – но срезни их пока лишь вонзаются в земле под копытами лошадей, не достигая ровных солдатских рядов.

А после случилось то, что должно было случиться – вконец отчаявшись, ногайцы попробовали завернуть влево, в надежде смять немногочисленный отряд донских казаков, прижавших их с фланга. Но развернув лошадей, басурмане сбились в кучу, смешались, потеряв шаг – и рейтары в считанные мгновения сократили отрыв до полутора сотен шагов!

- Прикладывайся… Пали!!!

Грохнул единый залп русских солдат, громовой треск прокатился по степи – а пули стремительными, рассерженными шмелями устремились к врагу. На совесть учат русских солдат – натренированных стрелять с коней до такой степени, что им дался и последний прием: стрельба на скаку! Когда прихватываешь левой рукой поводья, придерживая при этом ложе карабина… И пусть точно целиться в таком состоянии невозможно – но опытные стрелки ударили залпом по направлению скучившегося врага, сумев взять верное упреждение под брюхо вражеских коней – так, чтобы пули полетели именно в наездников! И несколько татар, не успевших припасть к конским гривам, пали на землю – а кто-то зацепился ногами за стремена, и испуганные лошади упрямо потащили их по высушенной степной земле... Кровь их быстро впиталась в сухую почву и жухлую траву, окрасив её в темный цвет.

И пусть в цель угодило лишь треть свинцовых шмелей – но даже так отряд поганых сократился на добрую четверть…

- Карабины убрать, пистоли к бою!

Следуя собственному приказу, Петр первым извлек из ольстры трофейный польский самопал – впрочем, расстояние для его использования пока еще чрезмерно… Между тем, ведомые Астахов Глуховым донцы уже развернули лошадей назад, к рейтарам – уходя от столкновения с татарами. Но опытные степные воины, казаки не хуже ногайцев принялись бить в сторону ворога из луков и карабинов, развернувшись в седле! Причем стрелять вольные воины принялись именно по лошадям ворога, выбивая одного за одним уставших коней… И замедляя уцелевших степняков вынужденных осаживать своих скакунов – чтобы те не врезались в уже павших на землю!

А кто-то так и не успел вовремя затормозить – полетев через голову уставшей лошади, споткнувшейся о внезапно выросшее на ее пути препятствие…

Благодаря чему расстояние до врага сократилось до пистолетной дистанции боя – и буквально всем своим нутром почуявший, что время настало, Петр воскликнул звенящим от напряжения голосом:

- Пали!!!

Грохнул залп самопалов – и еще не успели всадники вырваться из порохового облака, как Бурмистров звенящим от напряжения голосом воскликнул:

- Сабли наголо! Уразь!

- Ур-р-р-а-а-азь!!!

- Ялла!!!

Уже едва ли не в последний миг степняки развернулись в седлах, вскинув луки – встретили рейтар стрелы, ударившими в упор. И как бы ни старался Петр скрыть своих солдат за дымом сгоревшего пороха, мешая ногайцам целиться – все же одному рейтару стрела угодила точно в лицо. Со страшным криком боли и отчаяния тот полетел с коня – почуяв близкий конец, но еще не поверив в него… Этот крик словно ожег душу Бурмистрова. Сгорая от ярости к ворогу да отчаяния за павшего товарища, он приподнялся в стременах – и, поравнявшись на скаку с ближним ногайцем, Петр обрушил на него страшный удар сабли с протягом, развалив тело бездоспешного степняка буквально до седла…

Стоит сказать – этот удар Петру дался впервые в жизни.

Сильно поредевший отряд татар встретил рейтар яростными криками – и сверкающими на солнце клинками, бешено пляшущими в руках обреченных. Но в большинстве своем набранные из числа детей боярских, солдаты «нового строя» не уступают поганым в выучке – многократно превосходя ворога в ближнем бою за счет надежной брони… Лязг металла и вопли увечных огласили степь – а к месту схватки ринулись уже