Шарахнулся назад и в сторону, перехватив ствол обеими руками – готовясь бить прикладом, словно дубиной… Петр не продержался бы долго против двух умелых рубак. Не с этим оружием, не с застилающей глаза кровью, бегущей вниз из широкой, резаной раны на лбу... Увы, собственные солдаты капрала не видели, в какую тяжелую ситуацию попал их командир – и вот уже заходят с обеих сторон нукеры, свирепо скалясь и поигрывая клинками…

Молнией промелькнул серый в яблоко конь – Василько взял его в поход, и теперь верный скакун нежинца сшиб татарина широкой грудью, отбросив оглушенного нукера на пяток шагов! А второй даже не успел закрыться от стремительно рассекшего воздух (да и не только воздух) казачьего клинка…

Кивнув Бурмистрову, товарищ его весело, озорно воскликнул, уже разворачивая коня:

- С тебя чарка горилки!

- Да хоть две…

Петр ответил себе под нос, еще не оклемавшись после падения – но ответил совершенно искренно. Смахнув обильно бегущую со лба кровь, капрал наконец-то нашел взглядом саблю – и спешно подхватил ее с земли, не тратя время на карабин. Последний покуда полетел наземь – ничего, после боя подберет…

Хотя на деле-то никакого боя и не случилось. Ногайцы, пусть и упрежденные окриком своего товарища, толком изготовиться к сече уже не успели. Главное их оружие, легконогие кони, так и остались на выпасе! А похватавшим луки и стрелы татарам явно не хватило времени облачиться в куяки… Тем более, что первый, прицельный залп из карабинов, сократил число боеспособных нукеров на треть. А второй, пусть и не особо дружный, и не шибко прицельный залп пистолей внес дополнительную сумятица... И также кого-то ранил.

Наконец, нукер мурзы Нуреддин-бея хоть и крепки в сабельной рубке – но или конными, или пешими против пеших. Однако когда на них налетели бронированные рейтары, а следом и нежинцы, татары себя никак не проявили – не приучены они драться спешенными против конных! И та редкая стрела, что ударила в лицо капрала, стала скорее исключением, чем спасением для степняков… В считанные мгновения половина нукеров была порублена – вторая же бросилась бежать в рощу, надеясь найти убежище и спасение в маленьком, пусть и густом колоке.

Так ведь прочесать его действительно не проблема…

Но думал ли о том оглушенный стрелой капрал, видя перед собой лишь спины поганых? Нет, они неудержимо ринулся в погоню, в надежда догнать врага – не обращая уже внимания на стекающую со лба кровь, смешивающуюся с потом… Ведь всего нечего до ворога, всего несколько шагов!

Подстегнул коня Василько, а вслед за ним налетели на пеших ногайцев нежинские казаки, отрезая их от леса – и без всяких сомнений пуская в ход сабли, уже густо окрасившиеся красным. На что обеспокоенный Бурмистров воскликнул, не побоявшись сбить дыхания:

- Василько, всех не рубите! Мурзу живым нужно взять!

Его слова прогремели громовым раскатом, заставив казаков зло стиснуть зубы; и все же черкасы послушались капрала, начав теснить ногайцев лошадьми, лишь изредка пуская сабли в ход.

Но один из убегавших успел среагировать, метнувшись в сторону испуганным зайцем. И ведь как резво засверкали пятки! Петр инстинктивно свернул следом, ведомый охотничьим азартом – хотя бежать в кирасе и шишаке то еще удовольствие… Особливо с рассеченным срезнем лбом!

Уже вскоре Бурмистров начал задыхаться – но и непривычный к пешему бегству татарин смог выдать лишь короткий рывок до стены разросшихся деревьев... А чуть углубившись в рощу, он обернулся и заприметил единственного преследователя – после чего резко развернулся лицом к Петру! Зло ощерившись и умело поигрывая клинком... Рослый и крепкий – уже немолодой, но явно опытный рубака в добротном халате и шароварах шагнул навстречу капралу, вскидывая саблю для удара. Видно понял, что на бегство дыхания не хватит – и решил попытать счастья в бою с запыхавшимся русским солдатом…

- Сам выбрал свою судьбу!

Пётр изловчился ударить первым – и сабли встретились с оглушительным лязгом. Бурмистров рубанул со всей силой, вложив в удар вес тела и разогнав его поворотом корпуса – надеясь закончить схватку одной стремительной и резкой атакой... Но нет, татарин умел закрылся скользящим блоком, шагнув в сторону – и словно стряхнув саблю рейтара с плоскости своего клинка… Ответный удар его был стремителен и резок – но капрал пока еще с легкостью отскочил назад, пропустив перед собой лезвие стремительно сверкнувшего шамшира. Однако же как бьется в груди встревоженное опасностью сердце…

Рейтар невольно разозлился на соперника, живо представив, сколько русских воинов сразила сабля умелого татарского рубаки. Но еще одним он не станет! Нет, ныне настал час ворогу сгинуть на малоросской земле, оросив ее собственной кровью – и без того найдутся языки, кто выдаст мурзу… Противники обменялись еще несколькими быстрыми ударами, отражая атаки друг друга. После чего закружили, пытаясь обмануть соперника ложным выпадом - и не обмануться самому!

А воздух промеж них словно сгустился от охвативших воинов напряжения, потемнел – будто перед грозой...

Но у ногайца есть преимущество – ведь кровь из раны рейтара все еще струится вниз, набегая на брови, грозясь залить глаза. И в какой-то момент Петр отвлекся – всего на краткий миг, лишь смахнуть красную влагу! Однако нукер тотчас ринулся вперед – и клинок его со свистом рассек воздух, случайно поймав красный луч восходящего солнца. Луч, словно слившийся с холодной сталью…

Петр ожидал атаки и успел уклонился – но ворог оказался чуть быстрее, и шамшир его резанул по открытой части руки. Плечо словно обожгло – что впрочем, лишь сильнее разозлило Бурмистрова:

- Псина поганая!

- Свинья урусская!

Рейтар нанес мощный удар, надеясь пропороть бок татарина. Но тот ловко увернулся – и сабли вновь скрестились с лязгающим звоном, словно запели песнь! И еще удар – но на сей раз клинки встретились лезвиями и намертво вгрызлись друг в друга… Татарин тотчас навалился на собственный шамшир, перехватив тылье свободной рукой ближе к острию – надеясь выбить оружие из рук Петра или же опрокинуть наземь более худого и легкого соперника! И Бурмистров невольно попытался назад, и еще на шаг – нутро чуя, что ворог специально толкает его к какой яме или заваленному стволу… А ведь упадешь, так и не даст подняться!

Вон, как победно щериться…

Капрал уперся изо всех сил! И не иначе как от напряжения, теплая, густая струйка крови весело побежала вниз, стекая по носу… А Бурмистров, поймав момент, когда тяжёлая капля нависла на самом