Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Увидев этот старомодный стиль, которым мы переговаривались, гуляя по набережной, я невольно улыбнулась.
Что это за манера опять? Хва-хв-ха умираю с этого исторического стиля, так смешно. Ничего такого, не волнуйся. Просто телефон в воду уронила. Как починю – напишу.
Быстро отправив ответ, я закрыла телефон. Сердце колотилось быстрее, чем бегали пальцы по экрану. Вопреки моему плану постепенно отдаляться, мы с Юхёном обменивались письмами по несколько раз на дню. В свободные от пар часы я бежала в университетский компьютерный класс, а вернувшись домой, первым делом проверяла ноутбук. Юхён часто присылал фотографии. В основном либо неудачные попытки нарисовать покемона на кофейной пенке, либо дурацкие снимки, которые делал его сосед по комнате.
Особенно меня рассмешила искренняя, без капли притворства, фотография, где он, в очках и с черными наушниками на голове вместо микрофона, делает вид, что поет. Головой я понимала, что должна держаться подальше, но не могла отрицать, что сердце тянется к нему.
В то время оно было соткано из противоречий. Мысль, что я не люблю Сону, и мысль, что должна быть с ним рядом. Желание опереться на Хечжи и страх открыть ей всю душу. Желание оттолкнуть Юхёна и желание стать к нему ближе. И я сделала худший выбор – стала лгать всем.
Парню лгала, скрывая истинные чувства, делая вид, будто люблю его, и предлагая поехать в путешествие. Хечжи не рассказывала, насколько сильны мои чувства к Юхёну. А Юхёну лгала постоянно: что у меня нет парня, что сломался телефон, что я занята, что он мне не нравится.
Трое людей, кому я позвонила бы в первую очередь, если бы что-то случилось. И ни с одним не была честна. От этого чувствовала себя чудовищем. Что я, черт возьми, творю? Это же всех разочарует. Нужно потихоньку приводить все в порядок. Сделать так, чтобы ложь перестала быть ложью. Юхён пусть останется просто другом, а Сону я должна полюбить.
Мне было важнее, как я выгляжу в глазах других, чем быть честной с собой. Если бы я последовала зову сердца и призналась, Юхён, Сону и Хечжи, несомненно, были бы разочарованы, да и однокурсники, знающие о моих отношениях, наверняка бы осудили. Я хотела казаться хорошей в чужих глазах и при этом не могла полностью заглушить внутренний голос, поэтому продолжала поддерживать с Юхёном отношения, полные лжи.
В пятницу мы отправились на Коджедо. Сону, видимо, радуясь редкой поездке, напевал себе под нос. Холм Ветров, как и говорила Хечжи, был сказочно красив, словно написан кистью художника.
– Ёрым, давай сфотографируемся на фоне ветряной мельницы. Извините, не могли бы вы нас сфотографировать?
Когда меня фотографировали, губы мои улыбались, но взгляд был устремлен в пустоту. Говорят, когда думаешь о чем-то другом, взгляд невольно устремляется вверх. Сама того не замечая, я думала: «Хорошо бы мы были здесь с Юхёном».
Сделав несколько снимков, мы поздно пообедали в знаменитом ресторанчике с местной лапшой, а потом зашли в кафе, где было много кошек.
– Ёрым, это кафе такое красивое. Слушай, может, когда я сдам экзамены и ты закончишь учебу, поженимся? Обставим наш дом светлой деревянной мебелью, как в этом кафе, купим тебе кофемашину, ты ведь так любишь кофе, и заведем кошку, – произнес он, гладя пушистого питомца.
Сону часто заговаривал о свадьбе, когда устроится на работу. Будущее казалось таким далеким, что я не могла его представить, но, глядя на парня, рассуждающего о браке, думала: из него выйдет заботливый, любящий муж и отец.
– Ваш заказ: латте и айс-американо.
На латте, которое принесла хозяйка, был нарисован милый котик. В голове тут же всплыл другой латте – с покемоном, которым Юхён как-то хвастался, что тренировался его рисовать. Почему же его лицо так часто всплывает в памяти, даже когда я путешествую с Сону?
Дзынь – раздался звонок. Я взглянула на телефон: Хечжи.
– Ёрым, можешь сейчас говорить?
– Ага. Мы с Сону в кафе. Ты была права, на Коджедо хорошо.
– Понятно. Выйди-ка на минутку туда, где нет Сону.
Ее голос звучал взволнованно, и я вышла на улицу, чтобы поговорить.
– Ёрым, только не пугайся, выслушай меня. Кажется, я совершила ошибку… Сегодня я зашла в кафе, где ты работаешь, поесть пинсу. И вдруг один из тамошних сотрудников подходит ко мне и заговаривает как со знакомой: мол, ты же подруга Ёрым? А потом говорит, что хочет спросить у меня кое-что, но просит ни в коем случае тебе не рассказывать.
– …Что он спросил?
– Он сказал, что признался тебе, но ты его отвергла. Что он пытался забыть, но не получается, и спросил, не знаю ли я, что ты о нем думаешь.
– И что ты ответила?
Я затаила дыхание в ожидании ответа Хечжи. Она тяжело вздохнула и тихо произнесла:
– Я сказала ему, что сегодня ты с парнем уехала на Коджедо и чтобы он забыл тебя. Чтобы больше не писал. Я еще сказала, что в прошлом семестре ты жаловалась на одного коллегу, который постоянно тебя донимал, и это, наверное, тот же человек… Я подумала, это он…
Вспомнилось, как весной я жаловалась Хечжи на одного из сменщиков по выходным, который постоянно ко мне приставал, и мне было неприятно. Подруга перепутала того, кто уже уволился, с Юхёном. Пока я молчала, она осторожно продолжила.
– А потом он переспросил, есть ли у тебя парень. Судя по его растерянному лицу, я поняла, что, кажется, ошиблась… Слушай, а тот человек, о котором ты говорила несколько дней назад, что он тебе нравится… это он?
– …Да, он.
– А я решила, это тот, кто тебя доставал… Мне правда очень жаль.
Хечжи без конца извинялась, что сболтнула лишнего. Но после ее слов я уже ничего не слышала. Мне было обидно, но еще больше боялась, как бы не ранить Юхёна. Если он узнает всю ложь, что я скрывала целую неделю, как же ему должно быть больно? Какое лицо будет у него, когда я признаюсь? Как сказать, чтобы ранить его поменьше? Теперь, когда он узнал правду, наши отношения, скорее всего, не смогут продолжаться. Словно тяжелый камень лег на грудь – дышать стало трудно. Заметив мое состояние, Сону обеспокоенно спросил:
– Ёрым, ты, наверное, устала, столько ходили. Поехали домой?
В автобусе, по дороге домой, я отправила Юхёну сообщение:
Я починила телефон. Мне нужно тебе кое-что сказать. Можем встретиться сегодня в