на ночной рынок воскресит старые воспоминания, а он сказал, что пойдет с кем-то другим. Наверное, с той девушкой, с которой у него было свидание вслепую? Почему же мне так тоскливо, раз я сама отказалась? Может, я втайне хотела, чтобы, даже если он не приближается ко мне, он смотрел только на меня? Это просто отвратительно.

Чтобы унять жжение в груди, я зашла в супермаркет и взяла банку Max. Но рядом с Max, где обычно стояло Hite, его не оказалось. Юхёна нет рядом, с чего бы мне искать Hite – ума не приложу. Однако я долго шарила взглядом по полкам, пока не обнаружила, что Hite переставили на две полки ниже.

В подавленном настроении я вернулась домой и отпила глоток. Открыла ноутбук, чтобы послушать музыку, и увидела одно письмо. От Юхёна.

Ты тут? Не хочешь пойти со мной на ночной рынок? Мне так хочется пойти именно с тобой.

Нет, он все же хотел пойти со мной. Из самой глубины груди вырвался долгий, глубокий вздох. Вздох, в котором смешались облегчение и тревога, закружился вокруг меня. В тот же момент пришло сообщение.

Во мне снова просыпается жадность. До того, как я узнал, что у тебя есть парень, стена была высокой. Но тогда я думал: «И все равно нужно через нее перелезть». А сейчас такое чувство, будто этой стене нет конца. Только я все равно, наверное, продолжаю карабкаться, пыхтя и обдирая руки. В надежде, что когда-нибудь увижу край. Я по сто раз на дню говорю себе: «Не надо лезть», – а тело все равно движется. Но я не хочу, чтобы ты расставалась со своим парнем. Просто делай так, как велит сердце. Как тебе удобно. Не обращай на меня внимания.

Пить захотелось сильнее, чем раньше. Водоворот чувств, с которыми было трудно совладать, затягивал сердце и голову. Я была рада, что он любит меня, но принять признание с тем же волнением, что и раньше, было трудно.

За прошедший месяц я спокойно обдумывала наши отношения. Чувства к Юхёну росли по мере того, как воздух становился прохладнее, но еще быстрее росли причины, по которым нам нельзя быть вместе.

Во-первых, до экзаменов Сону, которые бывают раз в год, осталось всего два месяца. Если я раню его сейчас, то лишу его многого в жизни. Во-вторых, меня волновало мнение окружающих. Мы были парой, известной всем, и наши однокурсники, независимо от пола, очень хорошо к нему относились. Если узнают, что я, бросив его, влюбилась в другого, то отвернутся от меня с холодным сердцем. Даже Хечжи, которой я доверяла больше всех, и та смотрела на меня подозрительно, так что о других и говорить нечего.

Я убедилась, что должна оттолкнуть его.

          Прости, Юхён.

На следующий день я готовилась к промежуточным экзаменам в студенческой комнате вместе с однокурсниками. До экзаменов оставалась неделя, так что все усердно пили кофе один за другим. Около десяти вечера пришло сообщение от Юхёна.

Ёрым, ты на философском? Не хочешь горячего шоколада?

Я разозлилась – он нарушил наше обещание оставаться просто друзьями. Но еще большей проблемой было то, что волны в моем сердце, которые я с таким трудом успокоила, вздыбились с новой силой от одного-единственного сообщения. Я сделала вид, будто не заметила вопроса, и уткнулась в учебник. Я изо всех сил старалась сосредоточиться, однако из-за мыслей о Юхёне буквы не складывались в слова. Думая, что, может, смена предмета поможет, я достала распечатку по общему курсу, и тут Хечжи тронула меня за плечо.

– Ёрым, это не он там, на улице?

– Он? Кто?

Я выглянула в окно и увидела Юхёна, сидящего на камне перед корпусом философского факультета. Посмотрела на телефон – одиннадцать часов. Октябрь, ночью уже прохладно, а он в одежде с короткими рукавами. Я взяла со стула толстую куртку с эмблемой нашей группы и вышла на улицу.

– Юхён! Ты что тут делаешь?

– Ты, кажется, не читаешь сообщения. Хотел принести тебе горячий шоколад.

– Если нет ответа, надо просто уходить. Зачем ждать целый час?!

– Ну да, как-то так получилось… На, возьми, Ёрым. Надеюсь, не остыл.

Я взяла у него горячий шоколад. На молочной пенке улыбался покемон, нарисованный шоколадным сиропом. Шоколад давно остыл, а кончики пальцев, которыми Юхён его протягивал, покраснели от холода.

– Днем тепло, а ночью уже холодно. Почему ты в футболке? Дурачок. Давай, надень пока это.

Я протянула ему куртку с символикой нашей группы.

– Нет, это тебе нужно тепло одеваться, Ёрым. Зачем ты мне ее отдаешь?

– Все в порядке. У свитера длинные рукава, и я пью твой горячий шоколад, так что не замерзну.

Я заставила его надеть куртку.

– Не остыл? Повезло. Значит, не зря держал руками.

Я не могла сказать, что шоколад давно холодный.

– Теперь пойдешь домой?

– Нет, скоро же промежуточные экзамены. Я тоже собираюсь в читальный зал на своем факультете – готовиться.

– Пойдем вместе. Что-то в сон клонит, надо размяться.

С чувством вины я проводила его до самого здания фармацевтического факультета.

– Как ты нарисовал покемона? Шоколадным сиропом ведь трудно рисовать красиво.

– В этом есть свой секрет. Сейчас научу.

Он сел на деревянную скамейку перед зданием фармацевтического факультета и достал из рюкзака карандаш и тетрадь. Я пыталась рисовать, глядя на его покемона, но оказалось сложно. Он легонько взялся за карандаш выше того места, где держала я, и моя рука послушно выводила линии вслед за его движением.

В этот момент сзади раздался щелчок. Я обернулась – парень в куртке фармацевтического факультета, окликнув Юхёна, игриво присвистнул. Мне было неприятно, что он фотографирует без разрешения, но, судя по всему, это был друг Юхёна, так что я промолчала.

Проблема возникла той же ночью. Друг Юхёна выложил нашу фотографию и пост в анонимном сообществе университета Хэсон.

«У старосты фармацевтического появилась девушка!»

Лиц не было видно – только спины, но я все равно испугалась и сразу позвонила Юхёну.

– Ёрым, прости. Похоже, он хотел подшутить, потому что впервые видел меня разговаривающим с девушкой. У него не было плохих намерений. Я попрошу удалить пост.

Я ждала, когда пост удалят, и тут появился комментарий.

«Философский? Кто это? Спрошу у знакомых с философского».

Проблема в том, что на нем была моя куртка. У меня перехватило дыхание, в носу защипало от страха. На нашем факультете мало людей, так