Хорошо. Давай встретимся в пабе «Чистые помыслы» у набережной.

На обратном пути сотни раз прокручивала в голове, что скажу. Меня сокрушало, что приходится так спешно завершать отношения. С другой стороны, может, оно и к лучшему. Пока никто не успел обжечься сильнее, надо заканчивать. И для меня, и для него так будет правильно… Но от мысли, что я больше не увижу его, на душе становилось мрачно. Вот бы сейчас оказаться во сне.

Дорога к Юхёну сегодня казалась особенно длинной. Меня пугала не столько необходимость сказать правду, сколько мысль, что встреча может стать последней. Это осознание сжимало сердце больнее всего. Я люблю этого человека, но сейчас не могу оставить Сону.

– Ай!

Погруженная в мысли о последней встрече, я врезалась в фонарный столб. Словно сама судьба говорила: «Соберись!» Он стоял, прислонившись к входной двери заведения. Хечжи, должно быть, рассказала ему все, но он встретил меня с ясным, светлым выражением лица.

– Пришла? Я видел, как ты только что головой в столб врезалась. Где ты витаешь?

– Видел? Как стыдно. Долго ждал?

– Нет, я тоже только пришел. Поднимемся наверх?

Мы сели на втором этаже, откуда открывался вид на набережную, заказали сливовое пиво из бочонка и картошку фри. Он говорил весело, словно сегодня ничего не слышал. О том, что было в университете, о странных клиентах в кафе… Когда вторая кружка опустела, я глубоко вздохнула и сказала:

– Юхён, мне нужно тебе кое-что сказать. Ты, наверное, уже знаешь… Я многое скрывала. Боялась, если расскажу, мы не сможем больше видеться… Но ты ведь хочешь знать правду?

– Да. Хочу, Ёрым. Хочу, чтобы ты рассказала мне все, ничего не утаивая.

Сделав глубокий вдох, я крепко зажмурилась и начала:

– На самом деле у меня есть парень. Прости, что не сказала раньше. Все дело в том, что…

По плану нужно было объяснить, почему я не сказала раньше. Но слезы лились не переставая, и я не могла вымолвить ни слова. От мысли, что больше не увижу этого ясного, светлого человека, меня душили рыдания.

Спустя какое-то время он заговорил:

– Когда я услышал все от Хечжи, сначала был в шоке. Но после работы прошелся по набережной и, пока шел, кажется, начал понимать, почему ты не могла сказать, что у тебя есть парень. Я был растерян, но… все в порядке. Это я виноват. Наверное, слишком давил на тебя, думая только о своих чувствах. Я никогда раньше не испытывал ничего подобного, поэтому, наверное, был неуклюж и бестактен.

Он не спросил, кто этот парень, как давно встречаемся, почему я скрывала. Просто говорил, что все в порядке. Пока его утешения медленно сушили мои мокрые от слез щеки, он отпил пива и сказал:

– Я тоже кое-что скрывал. На самом деле я знал, что твой телефон не сломан.

– Знал? Откуда?

– Помнишь, ты в одном письме написала не «Ха-ха-ха», а «Хва-хв-ха»? На телефоне такую опечатку можно сделать случайно, правда?

– А… Почему ты не сказал, что знаешь? Прости.

– Мне показалось, ты врала, чтобы оттолкнуть меня. Я боялся, если скажу, что знаю, ты и правда исчезнешь из моей жизни.

Он знал, но делал вид, что не знает, и, хотя ему, наверное, было и больно, и обидно, продолжал думать обо мне.

– Вот оно что… Прости, что заставила тебя так думать.

– Я не для того это сказал, чтобы ты извинялась. Ты нашла в себе смелость, вот и я решил быть честным. Ёрым, если ты не против… можно мы просто останемся друзьями? Я знаю, это глупо, но я хотя бы так хочу быть рядом с тобой. Обещаю, я никогда не перейду черту. Не беспокойся обо мне и встречайся со своим парнем, будьте счастливы.

Я пристально посмотрела на него. Он говорил, что любит, но не перейдет черту, добровольно ставя себя в положение «того, кто наблюдает со стороны». В этом я увидела отражение себя самой. Я планирую остаться рядом с парнем – чтобы он мог сосредоточиться на экзаменах, и при этом не забочусь о собственных чувствах – мы с Юхёном были похожи. Почему мы оба так легко согласились на эту роль? Не потому, что любили сильнее, и не потому, что были добрее. Просто не умели говорить о себе, не умели беречь собственные чувства.

Ему, сказавшему: «Не обращай на меня внимания, встречайся с парнем», хотелось честно признаться: «На самом деле ты мне нравишься, а с ним меня связывает только чувство долга». Но я промолчала, поскольку не знала, как справляться с последствиями.

Я не могла ни попросить его подождать, пока парень сдаст экзамены, ни сказать, что расстанусь с ним прямо сейчас. Пусть лучше думает, что я люблю своего парня, и оставит всякие надежды – так легче для всех.

– Давай допивай и пойдем. Пора по домам! Мы же друзья, так что платим поровну! – сказал он шутливо, и я невольно фыркнула. – Госпожа Ёрым улыбнулась, и у меня сразу настроение поднялось. Хорошо бы ты почаще улыбалась.

– Уже два часа ночи, господин. Сегодня я провожу тебя до дома.

– Что за чушь! Я не могу отпустить тебя одну в такое время. Это опасно.

– Все в порядке. По мне, может, и не скажешь, но я сильная, – засмеялась я, игриво стукнув его по плечу, и мы пошли.

Он снова предложил проводить меня до дома, но я попросилась проводить его, сказав, что потом возьму такси.

– Отсюда до моего дома довольно далеко. У тебя ноги не устанут?

– Конечно нет! Может, сыграем по дороге? «Правда или действие»? Кто не сможет ответить – тому щелбан.

– Давай. Тогда я спрошу первым. Ёрым, о чем ты больше всего сожалеешь?

– Хм… Когда я своровала?

– Своровала?

Похоже, мой ответ застал его врасплох.

– Мне тогда было, наверное, лет девять. Я поссорилась с подругой и украла у нее мелки. И знаешь, с какой мыслью? С плохой – мне хотелось, чтобы она расстроилась.

– А что потом стало с той подругой?

– Она даже не заметила, что мелки пропали. Мы тут же помирились, но у меня не хватило смелости признаться и извиниться. Мы были лучшими подругами, но из-за чувства вины я постепенно стала ее избегать. Этот детский, импульсивный поступок до сих пор иногда всплывает в памяти, и мне тяжело.

– А ты сейчас с ней общаешься?

– Нет, у нас тогда не было телефонов, потом обе переехали и давно потеряли связь. Хотелось бы извиниться сейчас, но… Ладно, моя очередь спрашивать.