– Народу вижь скока? – хвастливо повернулась толстуха. – Остался только фенхель, тушенный с имбирем.

– Мяса нет?

– Никакого мяса! Ты шо?!

– Давай что есть, – раздраженно согласилась я. – Двойную порцию. И кружку эля сразу.

Толстуха что-то невнятно промямлила и удалилась в свои чертоги.

Запрокинув голову, я закрыла глаза и не обращала внимания на шепотки и хихиканье. Они не пробуждали никаких эмоций. Муха не надоедает, если перестаешь ее замечать. Я сосредоточилась лишь на потрескивании горящих дров в огромном камине. Оно успокаивало.

Я не устала, не замерзла, не вымоталась. Если на это злачное место обрушатся горы, я выберусь живой. Сила кнарка питала меня, но какая-то человеческая частичка (если она все же была во мне) скреблась о внутренности и просила беречь ее. Поэтому, решила я, сегодня сниму комнату и посплю на кровати. Да и конь будет счастлив. Сейчас он стоял, привязанный в конюшне у таверны, и жевал сено. Сушеные яблоки, подаренные стариком Тургасом, кончились два дня назад, и первым делом по прибытии я нашла теплый хлев и велела конюху позаботиться о скакуне.

На стол с грохотом опустилась высокая кружка душистого эля, и я разом выпила половину. Удовлетворение растеклось по телу вместе с кровью.

– Вот твой фенхель. – На столе оказалась тарелка, а перед ним – засаленная хозяйка.

На вкус это было как сладкий укроп. Горечь имбиря перебивала его, но менее отвратительным блюдо не стало.

Но кнарк непривередлив – я разделалась с двойной порцией непонятного сорняка и с удовольствием влила следом остатки эля.

– Шо-нить еще? – Толстуха выросла передо мной, как только пустая кружка опустилась на стол. Наверняка боялась, что я убегу не заплатив.

– Да. Ты сдаешь комнаты?

– А как же! Комнаты есть!

– Тогда сегодня я переночую здесь. А к завтрашнему полудню ты достанешь мне солонину, вяленое мясо, сухари, сушеные яблоки, бурдюк, наполненный элем, и еще добротный лук со стрелами.

– Ты ж… Где ж я эта достану? – возмутилась толстуха.

Я подняла один золотой.

– Уж где-нибудь достанешь.

Крысиные глазки засветились, старуха заозиралась, и пухлая грязная рука тут же выхватила золотую монетку и сунула ее куда-то между мясистых грудей.

– Канешно, миледи! Все достану! И комнатушку-та приготовлю сие мгновение! Самую лучшую! С окном даже! И конюшонку скажу, шоб за лошадкой вашей получше-та приглядывал! И еще сейчас вам пирог с маринованной брусникой притащу! Он знать какой вкусный?! Только испекла!

– Тащи свой пирог, – кивнула я. – И еще кружку эля.

Тучная хозяйка, едва не снеся задний столик и взбудоражив гостей, прошмыгнула на кухню с такой ловкостью, будто весила меньше ребенка.

– Вот же ш он! – вернувшись, заворковала она и грациозно опустила передо мной деревянную тарелку с большим куском ароматного пирога и полную кружку эля. – Миледи желает еще шо-нить?

– Да. – Я отломила кусочек пирога, с которого сочился алый брусничный сок. – К тебе никакой путник не заходил недавно? С большим мешком?

Толстуха всплеснула руками – мол, очевидно же.

– Канешно ш, миледи! Дня три назад ведь!

Не донеся пирог до рта, я замерла и внимательно посмотрела на толстуху.

– А куда он дальше направился, не знаешь?

– Почему он? – удивилась хозяйка. – Это она. Старуха пришла с большущим мешком.

Надежды развеялись. Старуха с большим мешком… Это точно не тот, кого я ищу. Старуха не могла одолеть меня. Но, может, она жила в той пещере и видела, что произошло на утесе.

А вдруг все-таки не она? Людей с мешками нынче как грязи.

– И куда эта старуха пошла?

– Как куда? – нахмурилась толстуха. – Никуда не пошла. Вон сидит же, миледи. У камина.

Кусочек пирога так и завис в воздухе, когда я повернула голову в сторону камина.

Большой, сложенный из камня, он занимал половину стены. Слева стояли столы, занятые гостями. Справа – только один стол, в самом углу, с одним лишь стулом. И на нем сидела старая женщина.

Сидела она с невыносимо прямой спиной, изящно сложив руки на столе. Он был пуст: старуха ничего не ела и не пила. Волосы ее были ниже колена – белые, как молоко, и прямые, как клинок меча. Они даже седыми не казались – скорее, лишенными всякого цвета. Одета она была в нечто, напоминавшее старую мантию священнослужителя, которую перешивали по меньшей мере сотню раз. Никакого мешка у старухи не было.

Она смотрела на меня. Пристально, не моргая. Блики огня отражались в ее глазах цвета мутного серебра. Или, вернее, железа. Да, темного, закаленного огнем железа, из которого куют доспехи и мечи.

Я поднялась, взяла тарелку с пирогом, свой стул и направилась к старой женщине. Сев напротив нее, поставила между нами тарелку.

– Принеси мой эль, – сказала я толстухе, которая следовала за мной по пятам. – И старой леди тоже. За мой счет.

– Сие мгновение, миледи! – послышалось уже из кухни.

Я ничего не говорила и изучала морщинистое сухое лицо. Старуха тоже молчала и разглядывала мое. Мне даже показалось, что она видит сквозь берилловые очки – закончив осматривать меня, она задержала взгляд именно на них.

– Пирог? – предложила я и подвинула к ней тарелку.

Старуха, не сводя с меня глаз, взяла отломленный кусок двумя пальцами и аккуратно положила в рот. Она и правда была благородного происхождения. Простолюдины так не едят.

– Как тебя зовут? – спросила я, дождавшись, пока женщина прожует.

– Бетисса. А тебя?

– Ясналия.

Старая женщина почтительно склонила голову.

– Благодарю тебя за пирог, Ясналия. У меня кончились все деньги, когда я заплатила за комнату.

– Тогда не стесняйся и доедай весь.

На стол опустились две кружки эля и тень хозяйки.

– Шо-нить еще, миледи?

– Нет, бо…

– А ты не угостишь меня еще одним кусочком пирога, дитя? – старуха перебила меня и улыбнулась, обнажив на удивление белоснежные ровные зубы.

Я пристально посмотрела на нее и в следующее мгновение повернулась к толстухе.

– Еще кусок пирога.

– Сечас будет, миледи!

Бетисса осторожно отламывала по кусочку и медленно попивала эль маленькими глотками. Ела она не спеша, будто и не голодала… сколько там хозяйка сказала? Три дня? Если верить Бетиссе, за все это время она ничего здесь не ела, раз отдала последние деньги за комнату. У нее была своя еда? Может, поэтому мешка с ней нет? В нем была еда, и она кончилась?

– Мы раньше не встречались? – Я нарушила тишину.

– А что, тебе кажется, что встречались? – вопросом на вопрос ответила она и как-то странно улыбнулась.

– Да, мне так кажется, – соврала я. Как бы ни пыталась вспомнить, в моих мыслях мелькали десятки незнакомых лиц, но ее среди