в его глазах летящие назад годы, десятилетия и целые эпохи, наполненные болью. Вейж мысленно выстраивал историю.

Я уже опустошила первый стакан, когда поседевший полуслепой мужчина заговорил.

Снег хрустел под ногами.

Я еще раз поднималась на утес, а теперь спускалась по снежному склону к деревне с седлом в руке, которое сняла с мертвой лошади. Я почистила его и осмотрела: вполне годное, кожа и выделка хорошие. Грешно такое бросать где попало.

Когда я попрощалась, вся семья облегченно выдохнула. Не думаю, что Вейж еще в состоянии заниматься делами: он изрядно напился. Скорее всего, уже спит и видит чудесные послеполуденные сны. А когда он проснется, я уже буду далеко. И Вейж никогда не узнает, что сам подсказал мне, куда направиться после деревни.

Мир изменился. И хоть я смутно помнила, как было раньше, слова Вейжа меня поразили.

Боясь, что память снова начнет меня подводить, я вновь и вновь мысленно проговаривала услышанную историю, пока шла через зимний лес.

Вейж сказал, все началось со смерти короля Гонника и его семьи. Хоть он тогда и был подростком, но хорошо помнил, как в Баате наступила пугающая «тишина». Гонник Дагган был достойнейшим правителем, и вся страна пребывала в трауре. Но это было лишь затишьем перед бурей.

Не успели выбрать нового правителя, как в Восточной Тарте стали исчезать люди. Не только ночью, но и посреди бела дня. Люди уходили за дровами, козами, молоком и не возвращались. Исчезновения стали настоящим кошмаром тартанцев, и вскоре уже весь Баат говорил об этом. Рыцари постоянно патрулировали деревни, города и окрестные леса, но тщетно. Никаких следов и тел.

В Тарте люди перестали пропадать так же внезапно, как начали. А потом разом исчезло много людей в Северном Юшене. На этом моменте Вейж печально улыбнулся и надолго замолчал. А когда продолжил, то я узнала, что он родом из Западного Эбиса – самого богатейшего края Баата.

В Эбисе добывалось все: платина, сапфиры, железо, золото, обсидианы, мрамор… Ни один край не приносил столько ресурсов, сколько Эбис, и он вполне мог стать главенствующим… Но жизнь там была очень нелегка. Эбис располагался на плоской горе, откуда и добывались все благородные металлы. Солнце светило там почти круглые сутки и, отражаясь от драгоценной поверхности, ослепляло любого неподготовленного путника быстрее, чем плавилась свеча. Ночи там были до смешного короткими, поэтому все жители Эбиса почти круглосуточно носили защитные устройства для глаз – два круглых стеклышка из темного берилла, которые соединялись платиновой перемычкой и обрамлялись кожаными лентами, чтобы держаться на лице. Вейж назвал это очками.

И теперь очки, которые в молодости принадлежали Вейжу, висели у меня на шее. Он отдал их мне, чтобы я могла скрывать черные глаза и спокойно появляться в деревнях. Вейж верно заметил, что никто не сможет разговаривать с кнарком, если потеряет дар речи от ужаса. А если кто-то заинтересуется моими очками, то скажу, что пришла из Эбиса. Мол, привыкла носить их всегда.

По словам Вейжа, первых кнарков увидели именно в Эбисе. Солнце не влияло на их глаза, а несметные богатства местных кланов стали первой целью загадочных слуг Бадзун-Гра. Они появлялись перед часовыми и говорили, сколько нужно собрать дани и к какому времени. Если дань выплачивалась в срок, то кнарки уходили и возвращались лишь в следующее полнолуние. Если кланы бунтовали, то их вырезали под корень: от глав семей до слуг и собак. Головы бунтарей насаживали на пики и ставили их у следующих деревень. Простые работяги, как Вейж и его семья, бежали из Эбиса в надежде, что на нем кнарки и остановятся. Но надежды не сбылись.

Была война. Весь Баат, все четыре стороны: Тарта, Эбис, Юшен и Кейлин-Горда направили свои легионы уничтожить кнарков и самого владыку мрака.

Война, которую называли Беспросветной, длилась два года. В любой борьбе маятник победы всегда качался то в одну сторону, то в другую. Но Беспросветная война стала исключением. Хоть кнарки и не нападали первыми, люди не выиграли ни одной схватки, ни единого боя. Не хватало им и времени, чтобы восстановить силы. Один кнарк мог убить сотню солдат, прежде чем его повалят, а в это время другие три кнарка убивали тысячу. Они не ранили и не оставляли без сознания. Никому не удалось бежать с поля битвы. Каждого нашли, догнали и уничтожили.

Бесплодные бои велись до той поры, пока последний обученный взрослый рыцарь не пал в сражении. Больше некого было отправлять на войну: молодые воины еще не готовы, а кроме них остались лишь женщины, дети, старики, никчемные простолюдины и трусы, попрятавшиеся по самым хитрым местам.

Когда я спросила, к кому из них относился Вейж, он пришел в ярость. «Я собирался идти на войну, сражаться бок о бок вместе со своими друзьями и братьями, но из-за слепого от рождения глаза главнокомандующий не взял меня. Так меня призвали в кузницу в Кейлин-Горда. Все два года я ковал оружие для легионеров и рыцарей. И именно благодаря этому остался жив».

Кнаркам было безразлично, шла война или нет. На следующее же полнолуние после последней проигранной битвы у ворот дома на самой окраине Юшена уже стоял кнарк.

Люди стали собирать дань.

Так сложился новый мир. Все, кто мог, платили. Кому было не по силам, уходили в леса и устраивали свою жизнь там. Даже если кнарк проходил мимо, то по какой-то причине не трогал жителей одиночных домиков. Никто не верил, что это из жалости. Скорее всего, деревни и города давали им все, что нужно. А большего кнаркам и не требовалось.

Тогда же и выяснилось, что кнарки по своей природе равнодушны. Вообще ко всему. Они исполняли приказы, и только, больше никаких чувств и эмоций не испытывали. Если кто-то стоял на пути, его убивали. Если же этот кто-то отходил в сторону, черные глаза его даже не замечали.

Из всех более-менее благородных семей в живых остался лишь один представитель. Его не пустили на войну, как и Вейжа, из-за врожденного увечья: одна нога была травмирована при рождении, и он не мог ни бегать, ни сидеть на лошади, поэтому всегда ходил с тростью. Его звали Руолан Тинг, и он был братом покойной королевы Юнсу. Оставшаяся знать и простолюдины избрали его своим новым правителем.

Руолан взошел на престол, женился на девушке из знатного дома, обзавелся парой сыновей и так же, как и все, каждый месяц выплачивал кнаркам дань за мир и покой. Он был хорошим королем