оставил эти следы, тащил следом за собой что-то большое. Это напоминало след от мешка – углубление было довольно широким и вело прямо от пещеры в глубь леса.

Следы от копыт моей лошади найти теперь не представлялось возможным, поэтому неясно, с какой стороны появилась я – да это и не особо важно. Гораздо важнее узнать, куда волочили мешок. Пройдя по следу с половину лиги, я поняла, что обитатель пещеры ушел в деревню, которую я видела с обрыва.

Ночью там точно делать нечего. Если я не собиралась вламываться в каждый дом со спящими жителями, то никаких сведений мне не получить. А я не собиралась этого делать, хоть и могла.

Вернувшись к подножию утеса, я сорвала плащ Ясналии с ветки и, натянув до носа капюшон, направилась к их с Вейжом дому.

Им осталось потерпеть меня всего одну ночь. Уверена, завтра утром все мои раны полностью затянутся, поэтому злоупотреблять гостеприимством станет неуместно. И бесполезно – тут я все осмотрела. Дальше ответы надо искать в деревне. Думаю, там есть какой-нибудь трактир, где любят посплетничать или рассказать нечто стоящее за хорошую плату. Мои десять золотых в кожаном мешочке послужат этой цели. Точнее, девять, потому как один золотой перейдет в добрые руки моих спасителей – Вейж это заслужил.

Хотелось верить, что эта монета не станет наживой для воров или убийц, промышляющих в этой местности. Пожалуй, вместе с золотым я дам Вейжу совет, чтобы он убирался из одинокого домика у речки. Пейзаж красивый, не спорю, но его семье здесь слишком опасно жить. Лучше поближе к людям и факелам, горящим всю ночь.

Когда я подходила к дому, в заледеневших окнах бликовал слабый свет. Вейж, должно быть, ждал меня и не тушил свечи. Или Ясналия не могла заснуть, боясь, что я, словно Бадзун-Гра, буду блуждать вокруг их дома вместе со своими темными слугами.

Но чем ближе я подходила, тем больше понимала… Вейж не ждал меня, и Ясналия не пыталась уснуть.

Дети плакали и скулили. Ясналия тоже. А Вейж молил кого-то не трогать его жену и семилетнюю девочку.

Они были в доме не одни. Мой совет утратил свою полезность прежде, чем я успела дать его.

Тихо подойдя к окошку, я увидела всю семью, забившуюся в угол у стола, и пятерых мужчин. Судя по тому, что верхняя юбка Ясналии была разорвана в клочья, женщину и ее маленькую дочку ожидало изнасилование, а затем смерть.

Все имущество бедной семьи было перевернуто вверх дном. Не найдя в доме ничего ценного, преступники собрали в свои сумки даже деревянную и глиняную посуду.

Вейжу разбили все лицо, слепой глаз заплыл багровым отеком, а во рту не хватало нескольких зубов.

Я отвернулась от окна и глянула на мерцающую ночную реку. Я могла бы просто уйти. Наверняка в прошлой жизни поступила бы именно так. И сердце бы не дрогнуло, и сны не наполнились бы кошмарами и виной.

Но сейчас жар разлился в груди. Жар справедливости для Вейжа и его семьи. И еще чуть выше, посреди горла, стоял толстый комок долга. Я должна Вейжу за свое спасение. И даже если он сгинет с этого света через неделю, месяц, год… Именно завтра он проснется в своем доме со своей семьей и даже со всей своей бедняцкой посудой.

Уличную дверь я распахнула с грохотом. Пусть знают, что кто-то идет, и перестанут наконец тискать маленькую девочку. Ее визг… Слышать его было невыносимо.

Дверь из моей комнаты в главную была открыта. Оттуда теперь не доносилось ни звука, и, как я предполагала, к шеям всех членов семьи уже приставили по ножу.

– Вам следовало взять все, что успеете, и уйти, – сказала я, ступая внутрь большой комнаты.

Пятеро разбойников, Вейж, Ясналия и детишки уставились на меня. Первые тут же глянули в окна, чтобы узнать, с кем я пришла.

– Там нет никого. Можете не отвлекаться, – произнесла я и скинула капюшон.

Все пятеро вздрогнули, отступили на пару шагов и переглянулись. Значит, все же что-то есть в моем лице. И это заставляет их глаза наполняться ужасом, жидким и тягучим.

– М-мы уй… дем, – еле выговорил самый крупный. – Мы оставим… оставим все и уйдем.

Не знаю, с каким трудом ему удалось это произнести, ведь после последнего слова он чуть не задохнулся. Все его дружки тут же побросали сумки на пол – мол, вот, берите, все ваше.

Я смерила взглядом награбленное, а затем посмотрела на тех двоих смельчаков, что держали хнычущих детей.

– Отпустите ребятишек, – кивнула я и перевела взгляд на Ясналию и Вейжа. – И взрослых. Дети должны быть с родителями.

Я, конечно, удивилась, но мой приказ тут же выполнили, и родители уже сжимали в объятиях двойняшек, оттаскивая их к двери. Пятеро разбойников же скучились у стены и ошарашенно таращились на меня.

Вейж тоже уставился на меня здоровым глазом.

– Спуститесь к реке, – сказала ему я. – Она так красиво мерцает… Полюбуйтесь пока, а я скоро подойду.

Прежде чем я договорила, входная дверь уже хлопнула. Остались только я и пятеро воров-насильников.

– Мы все отдадим, – пробормотал один из них. – И уйдем. Больше никогда сюда не вернемся.

Я спокойно покачала головой, глядя на немалое количество ножей, которые висели на их поясах. Некоторые уже держали руки рядом с оружием, но пустить его в ход не рисковали.

– Вы собирались изнасиловать женщину и маленькую девочку на глазах их мужа, отца, сына и брата… Кем же я буду, если позволю вам уйти и совершить подобное где-нибудь в другом месте?

– Мы… мы больше никогда…

– Что, больше никогда не тронете ни одну женщину или девочку? – искренне улыбнулась я, развязывая плащ и позволяя ему упасть с плеч.

– Нет! Никогда! – пообещал тот, кто стоял с самого края, и даже осмелился тихонько вытащить кинжал из ножен. – Клянусь!

– Тут ты прав. Вы уже никогда никого не обидите.

– Мы даже не…

Он не успел договорить. Да и мне было не особо интересно, что он хотел сказать. Тем более, что энергия, бурлящая во мне, требовала выхода. И возмездия. Не только за Вейжа и его семью, но и за мою потерянную память, и за все загадки, что не давали покоя.

Этим пятерым просто не повезло. Приди они завтра или даже позавчера…

Все произошло быстро. Быстро для меня. Для них же, уверена, эти мгновения длились мучительно долго.

Сначала я подумала, что они слишком медлительные и никчемные, но потом поняла, что это я вижу