будешь узнавать о себе ужасные вещи по кусочку, но не сможешь понять, почему совершила тот или иной поступок. Ты можешь узнать, что убила собственную мать, но никогда не поймешь зачем. Это и есть самое страшное наказание… Забвение и есть кара! Видеть на своих руках чужую кровь, которую не смыть ни одной мыльнянкой. – Она наклонилась ко мне. – И даже не знать, чья это кровь.

– Да, ты философ, Ясналия, – равнодушно ответила я.

Женщина победно вздернула голову и продолжила уборку.

Если скажу, что ее слова не тронули меня, то совру. Они зацепили самые глубинные струны, и звон до сих пор стоял в ушах. Но, во-первых, я уже и так об этом думала – Ясналия не открыла мне ничего нового. Во-вторых, ее отвратительный монолог ни на шаг не приблизил меня к мало-мальски важным сведениям. Зато, судя по выражению лица, Ясналия наконец успокоилась, после того как выговорилась. Даже не сверлила меня злобным взглядом каждую секунду, пока намывала посуду в тазу.

– Вернемся к вопросам и ответам, – снова начала я. – Кто я? И прошу ответить коротко, насколько это возможно.

– Ты кнарк, – безразлично выдала Ясналия, постукивая тарелками.

Вейж тут же дернул ее за фартук, а я прыснула со смеху. Теперь моя очередь смеяться, стало быть. Но веселье долго не продлилось – лица обоих супругов были нелепо серьезными.

Потерев лицо, я покачала головой.

– Кнарк… Темный слуга Бадзун-Гра, блуждающий самыми лютыми ночами и пожирающий младенцев. – Я подавила новую волну смеха. – И еще вроде девственниц. Или это из другой сказки?

– Так, значит, ты помнишь, кто такие кнарки? – прищурилась Ясналия, не прекращая натирать тарелку.

– Я же сказала, что помню давние времена. А страшилки про кнарков появились задолго до начала правления Дагганов. Так что да, я помню. Как и мифы про водяных чудищ, дабы дети тайком не бегали к озерам, байки про ведьм, которые крадут непослушных детей, и еще что-то там про гигантских волков, затаившихся под окнами.

– Это правда, – печально сказал Вейж.

– Что, все? – притворно ужаснулась я. – И водяные чу…

– Ты треклятый кнарк! – Ясналия перебила меня, и всплеск от воды в тазу долетел до потолка. – Хочешь верь, хочешь нет!

Тишина. Я все ждала, что кто-нибудь из них признается в глупой, несмешной шутке, но…

– Так, – я внимательно посмотрела на них, – вы верите, что кнарки действительно существуют, ладно. Не стану переубеждать. Но почему вы решили, что я одна из них?

– Что ты помнишь о них из преданий? – задал встречный вопрос Вейж, поднялся и, хромая, направился к потайному погребу.

Я покачала головой.

– Немного. Кнарки – слуги Бадзун-Гра, владыки мрака. Тени следуют за ними по пятам, – перечисляла я, напрягая память. – Они уродливые, с мраморной кожей, вздувшимися венами и глазами такими же черными, как и их души.

Пока я вспоминала, Вейж пошарил рукой под полом, достал погнутую тарелку и протянул ее мне.

Взяв тарелку, я покрутила ее над столом и вопросительно посмотрела на Вейжа.

– Это все выдумки, – сказал он. – Кроме глаз. – Мужчина кивнул на тарелку. – Она из чистого серебра.

Тарелка из чистого серебра… До меня не сразу дошло, но когда я поднесла тарелку к лицу… Мурашки сковали все тело. Холод пронзил внутренности, а ведь я по природе не могла замерзнуть.

Серебряная тарелка послужила хорошим зеркалом. Пусть мутным и с царапинами, но себя я видела отлично.

Черные глаза. От внутреннего уголка до внешнего. Никакого белка. Большие черные лепестки без намека на зрачок. И этот цвет был чернее угля и глубже самого необъятного моря. Ни вздувшихся вен, ни мертвенно-бледной кожи, ни уродств. Лишь бесконечно черные пустоты вместо глазных яблок.

Невольно сглотнув, я аккуратно поставила тарелку и посмотрела на Вейжа.

– А теперь давай по порядку, – медленно произнесла я, и собственный голос оказался хриплым. – Рассказывай.

Вейж взъерошил волосы.

– С какого момента?

– С падения династии Дагганов.

Ясналия снова брякнула тарелкой о таз. Но прежде, чем она успела открыть рот, я пнула ногой дверь и указала на женщину.

– Советую тебе впредь следить за каждым словом, – сказала я тем тоном, от которого глаза Вейжа наполнились ужасом, а Ясналия побелела, как мерзлый труп. – Если не можешь находиться со мной в одной комнате, то дверь там. Иди занимайся делами. Либо оставайся тут, но с закрытым ртом. – Я пристально посмотрела на нее. – С плотно закрытым ртом. Не надо проверять, насколько хватит моего терпения. Поверь, я еще сама этого не знаю.

Они напугались до смерти. Думаю, у Ясналии даже крутилась мысль извиниться, но просить прощения в такой ситуации – это все равно, что наносить их вонючую мазь на мертвеца. Бесполезно и пустая трата времени. Лучшее лекарство от смерти – следить за тем, что говоришь и кому.

В любом случае люди, трясущиеся от страха, мало чем полезны, поэтому, достав кожаный мешочек, я выудила две золотые монеты.

– Это, – одну монету я положила перед Вейжом, – за твои милосердие и доброту. А это, – второй золотой я подтолкнула к женщине, – за твое молчание.

Зрачки супругов одновременно расширились. Видимо, они прежде никогда не видели золото так близко.

Женщина тут же сгребла сверкающие монетки, пугливо посмотрела в окно и быстро запрятала новое богатство в подпол. И вместо таза и тарелок на столе оказались два стакана и пыльная бутылка бренди. Я всего лишь хотела смягчить обстановку и заставить Вейжа говорить, а оказалось, надо было сразу с золота начинать.

Через мгновение входная дверь хлопнула, и мы с Вейжом и бренди остались один на один.

– Знала бы, что так будет, сразу бы дала ей монетку, – удивленно сказала я, наблюдая, как Вейж откупоривает бутылку. Аромат сброженных фруктов и фиалок тут же ударил в нос.

– Не злись на Ясналию, она просто волнуется, – тепло попросил Вейж, от страха на его лице не осталось и следа. Золото творило чу́дные вещи.

– Твоя жена невыносима, ты же в курсе.

– Ты даже не представляешь насколько, – с улыбкой сказал он и подвинул мой стакан. – Но укажи мне на безгрешного, и я…

– Первым преклоню пред ним колено, – закончила я старую поговорку. – Безгрешных нет, но следи, чтобы язык Ясналии не довел ее до гибели. И всех вас.

Мужчина понимающе кивнул и сделал глоток. Его лицо озарилось заметным наслаждением. Вейж даже глаза закрыл, чтобы ничто не мешало смаковать напиток. Похоже, они нечасто позволяли себе маленькие радости вроде бренди. Если когда-нибудь окажусь тут снова, то обязательно прихвачу для них медового вина.

Я не торопила Вейжа. Пусть вдоволь насладится. Потом ему придется долго говорить. И еще я видела