На улице быстро темнело, слуги зажигали свечи в слюдяных фонарях. Скоро вынесут блюда с пирожными, засахаренными розами, миндальным аравийским турроном. Завтра часть оставшихся сладостей положат в корзинки и отнесут в школу для детей бедняков, которой покровительствовала мать Эпоны. Возможно, теперь это делает Беатрис с ее желанием всем услужить.

Беатрис, стоило о ней подумать, как раз поспешно пробежала мимо Эпоны, не заметив ее за занавесью цветочных гирлянд. От нее сильно, тяжело пахло благовониями – сандал, что-то еще. Такие же или похожие духи были у принцессы и, кажется, у Энии – видимо, в столице такая мода. Эпоне она не слишком понравилась, но вкус невестки ее не особенно волновал. Вот грубость Фарлея по отношению к жене – волновала. И замеченные на запястьях Беатрис синяки, и манера суетиться и жмуриться, когда к ней обращались.

Ладно, время перевоспитать Фарлея еще будет.

Эпона не успела додумать эту мысль, как заметила странное: Фарлей, допивавший вино, вдруг отставил бокал, повернулся к жене и пригласил ее на бранль с такой взволнованной учтивостью, будто ошибся и принял за принцессу. Музыка понеслась, понеслись танцоры, и сейчас Фарлей даже по тому, как склонялся к Беатрис, как подавал ей руку, выглядел милым.

Видимо, ему досталось от отца – не зря отец, прогуливавшийся по залу с магистром Мандевилем, посматривал в сторону сына с недобрым выражением лица.

А потом Эпона перестала думать и эту мысль, потому что услышала голос магистра Мандевиля:

– Дражайший герцог, Ваша Светлость, даже не волнуйтесь об этом. Я сознаю свою задачу – юная леди должна находиться под моей неусыпной опекой без урона репутации или даже мгновения опасности. Я уже все продумал. Ваша дочь будет переписывать старинные документы и составлять списки артефактов, доставляемых на проверку. Она же девушка, у нее должен быть красивый почерк! И разумеется, ничего больше. А потом – замуж!

Глава четвертая. Дела учебные

Эпона Горманстон смотрела на мощную серую стену с узкими окнами и ждала, пока перед ней откроют тяжелую кованую дверь.

Магистр Мандевиль разместил учеников в старой крепости. Здесь они делили плац и двор с городской стражей. Само название столицы – Темайр – означало «крепость Теа», но, названная именем женщины, она оставалась очень мужской. Особенно в той части, что все еще была крепостью. От нее веяло приземистой и суровой стариной, она по-прежнему была готова отражать удары стенобитных орудий, прятать стариков, женщин и детей. Хотя сейчас воевали все меньше и меньше. Маги меняли мир к лучшему. Никто не хотел магической войны, поэтому государства старались договариваться и сдержанно хвастались новыми изобретениями своих алхимиков и ритуалистов. Чтобы соседям не хотелось почувствовать все эти ухищрения на себе.

В чем-то Эпона понимала магистра Мандевиля – часть работы инквизитора до ужаса похожа на работу стражника или бейлифа. Найти, задержать, обезвредить, допросить. Но самой Эпоне было неуютно оказаться под внимательными взглядами самых циничных жителей столицы. Вот, например, того типа, что не хотел сейчас впускать ее.

– Вы, госпожа хорошая, к кому? У нас заявления писарь принимает с парадного входу и только через час приступит, – затараторил он, когда ворота наконец приоткрылись. Это был средних лет стражник с тонким лицом, длинным носом и большими ушами. Он напомнил Эпоне принюхивающуюся охотничью собаку.

– Я на занятия. Здесь магистр Мандевиль расположил учеников экстраординарного курса инквизиции.

Она сказала это и мысленно выругала себя – прозвучало торопливо и неуверенно.

Судя по лицу стражника, тот хорошо ее расслышал, но в его картине мира отсутствовал даже намек на то, что благородная дама способна вот так взять и прийти на занятие курса инквизиции. Только бумага с узнаваемой изящной подписью магистра убедила его перестать хлопать ушами и открыть ворота для гостьи, провожая ее изумленным взглядом.

Так Эпона едва не опоздала на первое занятие. Она еще не знала тогда, сколько попавшихся ей навстречу мужчин будут так же оглушенно замирать, наблюдая за ней. Будто за ручной обезьянкой, которую научили играть на клавесине. И теперь господа любопытствуют, ожидая, когда ей надоест и она начнет делать привычные обезьяньи глупости, чесаться и скакать по занавесям. Эпона думала, что ее невозможно смутить. Она ошибалась.

Занятия по военной гимнастике проводил младший магистр Шон Шихан, коренастый и простоватый мужик, какие обычно встречались в деревне неподалеку от университета. Было странно встретить такого в самом сердце Темайр, где дворцов было больше, чем грязи. Он смешно пыхтел в рыжеватые усы, грозил пытавшимся шалить будущим инквизиторам волосатым кулаком и косился на Эпону, как пугливый конь на придорожный камень.

– Гимнастика, – это выносливость, воля и порядок. Если у вас устала жопа, то голове не до приключений! Все поняли, братцы и э-э-э… госпожа инквизитор?

Эпона видела в слезящихся от смеха глазах окружающих, что это именование с такой вот легкой насмешкой теперь с ней до конца обучения, если не до конца жизни. Что ж. Не самый дурной вариант. Шон Шихан мог бы обратиться и похуже – наверняка сдерживало уважение к титулу.

Эпона была в простом платье, какие носили горничные в их доме. Плотное, шерстяное, темное. И длина куда удобнее обычных дорогих платьев – оно оставляло туфли открытыми и точно не тянулось по земле следом, ведь его владелице надо было работать и порой быстро бегать. Шнуровка плотно стягивала грудь, но некоторые соученики все равно смотрели на делающую упражнения Эпону так, будто мечтали о том, как шнуровка лифа не выдержит сбивчивого дыхания или попытки подтянуться на перекладине. Ужасная, между прочим, штука, ею можно было пытать. А ведь Эпона считала себя крепкой и выносливой!

После перекладины младший магистр Шихан приказал вынести из-под навеса бревно на четырех деревянных ножках.

– Это козел, – начал он таким тоном, будто представлял это бревно королю. – Многие спрашивают, зачем инквизитору прыгать через козла. Я предлагаю каждому ответить на этот вопрос самому. А потом, не задавая глупых вопросов мне, просто прыгнуть так, чтобы козел при этом не прыгнул через вас. Госпожа инквизитор просто отойдет и посмотрит со стороны, потому как не ее дело тут вам на потеху скакать.

Эпона поняла, что может сколько угодно пытаться спорить, но прыгать через бревно в юбке – дохлый номер. Внутренний голос ядовито заметил, что единственный для приличной дамы способ прыгать через козла – выйти за него замуж. Между тем, перешептываясь, остальные ученики начали выстраиваться в линию.

А она так