Змей внутри хитроумного аристократа довольно свернулся кольцами. Родовое гнездо гада Рус вновь наполнялось шумной жизнью, пусть эта жизнь и имела весьма специфический, инфернальный оттенок. Игра на большой доске набирала обороты, фигуры уверенно занимали свои позиции, а сам гроссмейстер наслаждался заслуженной передышкой в компании самого преданного, смертоносного и очаровательного создания во всей Империи.

Глава 5

Весенний бал Гильдии столичных промышленников по традиции проходил в Зеркальном дворце и славился вопиющим, почти неприличным размахом. Сводчатые потолки сияли тысячами эфирных светильников, оркестр играл вальсы, причудливо сплетенные с легкими акустическими иллюзиями, а шампанское текло рекой, стоимость которой превышала годовой бюджет небольшого уезда.

Аларик гада Рус появился в бальной зале в гордом одиночестве, но его выход произвел эффект разорвавшейся плазменной гранаты.

Бывший парижский интриган выбрал для вечера безупречный смокинг цвета полуночного неба. Единственным украшением служила Трость Мефистофеля — черное дерево и хищно поблескивающий серебряный ворон на набалдашнике. Молодой князь двигался с грацией сытого леопарда, источая уверенность, которая граничила с абсолютной, звенящей наглостью.

Стоило наследнику древней династии пересечь порог, как музыка, казалось, стала тише. Шумные беседы сменились змеиным шипением перешептываний. Светские львы и акулы бизнеса прекрасно знали, кто именно почтил их своим присутствием. Мальчишка, который должен был тихо умереть от яда, но вместо этого за одну ночь истребил три десятка боевиков, выпотрошил банк «Золотой Гриф» на пять миллионов и обзавелся репутацией человека, заключившего сделку с самой Бездной.

Трикстер взял бокал шампанского с подноса проходящего мимо лакея и чуть заметно улыбнулся. Воздух вокруг буквально вибрировал от чужой зависти, страха и ненависти.

— Ба, кого я вижу! Неужели сам восставший из пепла сирота гада Рус?

Дорогу Аларику преградила стайка молодых, разряженных по последней моде аристократов. Впереди вышагивал граф Орловский — обладатель пухлых губ, вызывающе дорогих часов и наследник одной из крупнейших техномагических верфей. Рядом с ним преданно скалились трое прихлебателей рангом пониже.

— Граф, — манипулятор вежливо склонил голову, хотя в его глазах плясали откровенно издевательские бесята. — Рад видеть, что вы все так же предпочитаете носить бархат. Он отлично скрывает пятна от пролитого от страха вина.

Лицо Орловского пошло красными пятнами. Прихлебатели неуверенно переглянулись.

— Ты слишком много о себе возомнил, выскочка, — процедил граф, придвигаясь ближе. — То, что тебе повезло отбиться от кучки наемников деда Корфа, еще не делает тебя игроком. В столице таких дерзких щенков быстро учат манерам. Говорят, ты купил разваливающийся заводик на окраине? Надеешься конкурировать с нами? Мой отец сотрет твою богадельню в порошок одним росчерком пера.

Юный князь сделал неспешный глоток шампанского. Взгляд Змея стал холодным и пронзительным, словно скальпель в прозекторской.

— Знаете, Илья Николаевич, — голос Аларика упал до интимного, пугающего шепота. — Буквально на днях один пухлый барон тоже пытался угрожать мне списанием активов. Сейчас его юристы заикаются, а сам он вздрагивает от громких звуков. Я бы с удовольствием пригласил вас к себе на газон, чтобы продолжить эту дискуссию… но, увы, квота на удобрения в этом месяце уже закрыта.

Бывший хирург изящно коснулся серебряного ворона на трости. Птица тускло блеснула рубиновым глазом.

— А что касается вашего батюшки… Передайте ему, чтобы лучше следил за контрабандой эфира через восточные доки. Инквизиции будет крайне любопытно узнать, почему маркировка на ящиках не совпадает с таможенными декларациями. Доброго вечера, господа.

Орловский побледнел, словно из него разом выкачали всю кровь, и отшатнулся, забыв закрыть рот. Трикстер небрежно обогнул застывшую компанию, наслаждаясь мелодичным звоном в голове.

«Система: Получен концентрированный заряд ненависти и унижения. Начислено: 2.5 души. Статус объекта „Орловский“: Параноидальный ужас».

Идеальное начало. Но настоящая цель этого вечера находилась в противоположном конце залы.

Она стояла у высокой мраморной колонны, и от нее невозможно было отвести взгляд. Екатерина сменила строгую спортивную форму на струящееся вечернее платье цвета морозного неба. Открытые плечи, идеальная осанка, волосы, уложенные в высокую, сложную прическу с вплетенными нитями жемчуга. Но голубые глаза биатлонистки по-прежнему оставались холодными и скучающими.

Скучать было от чего. Девушку плотным кольцом осаждали кавалеры. Главную скрипку в этом оркестре павлинов играл ротмистр гвардии князь Вяземский — широкоплечий красавец с аксельбантами, чье самомнение бежало впереди него метрах в пятидесяти.

— … и тогда я говорю генералу: «Ваше превосходительство, моя эскадрилья возьмет этот рубеж до обеда!» — заливался соловьем гвардеец, бряцая медалями. — Риск был колоссальный, Катенька, но мы, Вяземские, не привыкли отступать перед опасностью!

Екатерина вежливо, но совершенно безжизненно улыбнулась, явно сканируя толпу в поисках путей к отступлению.

— Риск действительно колоссальный, ротмистр, — раздался бархатный баритон. — Риск того, что мадемуазель уснет от скуки прямо здесь, стоя, рискуя испортить эту великолепную осанку.

Аларик плавно вклинился между ухажерами, бесцеремонно оттесняя возмущенного гвардейца.

— Вы⁈ — Вяземский побагровел, рука рефлекторно дернулась к эфесу парадной сабли. — Да как вы смеете, гада Рус! Это частная беседа!

— Это тактическая ошибка, мой дорогой рубака, — манипулятор одарил соперника снисходительной, почти отеческой улыбкой. — В бою усыплять бдительность противника — это искусство. В светской беседе с прекрасной дамой — преступление, караемое немедленным изгнанием в буфет. Идите, ротмистр. Выпейте пунша. Охладите пыл.

Вяземский открыл было рот, собираясь вызвать наглеца на дуэль, но наткнулся на взгляд юного князя. Тяжелый, мертвый взгляд человека, который видел бездну и вернулся оттуда с ключами. Гвардеец сглотнул, пробормотал что-то невнятное про «поговорим позже» и поспешно ретировался, уводя за собой остальную свиту.

Оставшись наедине со спортсменкой, Аларик изящно оперся на трость и чуть склонил голову.

— Вы распугиваете мою дичь, князь, — голос Екатерины был ровным, но в уголках губ притаилась едва заметная тень улыбки. — Только что вы лишили меня возможности слушать увлекательную историю о героическом захвате какого-то сарая.

— Я просто расчищаю линию стрельбы для снайпера, — парировал интриган, с нескрываемым восхищением оглядывая ее наряд. — Признаться, я думал, что красивее, чем с эфирной винтовкой наперевес, вы быть не можете. Я ошибался. Это платье… оно превращает вас из просто меткого стрелка в оружие массового поражения.

Девушка чуть приподняла бровь, не поддаваясь на лесть.

— А вы, как я погляжу, решили сменить амплуа. Утром дарите розы и читаете стихи, а вечером приходите на бал, чтобы за пять минут нажить себе врагов среди верфей и гвардии. Не слишком ли расточительно для человека, который только-только выбрался из долговой ямы?

— Враги — это