для того, что будет дальше. Иначе весь этот день, весь дневник и весь ужас, через который мы прошли, вообще ничего не стоят.

Рогнар отходит в сторону, останавливаясь у длинного стола и опирается пальцами о его край, глядя куда-то вниз. В зале снова шевелится жизнь. Где-то шепчутся советники, у дверей переговариваются стражники, а я смотрю на сутулую спину алхимика, на человека, которого так долго знала только с одной стороны — страшной, холодной и беспощадной. И как бы ни старалась убедить себя, что должна отпустить это, я не могу простить его до конца. Не сегодня.

Я отворачиваюсь к окну. На улице по-прежнему кружит снег, по двору бегут люди, а в другом конце замка все еще находится Каин, и именно к нему в следующую секунду возвращаются все мои мысли.

* * *

Я еще несколько секунд стою у окна, глядя во двор, потом отхожу от него и почти сразу чувствую на себе взгляд Ривена. Он стоит у стены, в стороне от остальных, скрестив руки на груди, и следит за мной так внимательно, будто ждет, что я в любую секунду сорвусь с места и попытаюсь выбить дверь плечом.

Только сейчас вспоминаю, что он должен был передать Эларии слова Эзара, но за весь вечер он так и не подходил к ней. Значит, она до сих пор ничего не знает.

Эта мысль толкает меня вперед. Я отрываюсь от окна и иду через зал прямо к ней. Она стоит в стороне и смотрит в одну точку перед собой, лицо у нее усталое, и в этой усталости я узнаю то же самое напряжение, которое чувствую в себе. Элария тоже не может просто стоять и ждать, пока все решится без нас.

— Я видела Эзара, — говорю я решительно, глядя на нее.

Элария замирает, уставившись на меня, не сразу понимая смысл слов.

— Как?.. — выдыхает она, хмурясь. — Он же…

— Мирель вытащила его из-за Грани, как и меня, и многих других эридов. И он просил передать тебе кое-что.

— Что он сказал? — спрашивает она быстро, подавшись ко мне. — Селина, не тяни, пожалуйста. Говори сразу.

— Эзар сказал, что он не сердится на тебя за то, что тебя не было в тот день, — я чуть сжимаю ее руку, видя, как у нее дрожат губы. — Только это.

Элария закрывает глаза, резко втягивая воздух, и на несколько секунд просто стоит, пытаясь удержать лицо.

— Он все это время думал об этом, — говорит она хрипло, качнув головой. — А я ушла из Луциора очень давно, больше полувека назад, и с тех пор ни разу не появилась.

Она замолкает, с трудом выдыхая, потом трет лицо рукой, прикрыв на секунду глаза.

— Знаешь, он ведь не всегда был таким. Жестким, холодным, готовым ломать всех вокруг ради своей идеи. Когда-то он был просто старшим братом, который все время прикрывал меня перед отцом, принимая на себя его гнев. А когда не получалось, сам залечивал мои синяки после наказаний. Спасибо, что сказала. Теперь я хотя бы знаю, что где-то там, за всеми этими стенами и битвами, он все еще помнит меня не только как предательницу. И это… это дает мне силы ждать, когда все закончится.

— Не надо ждать, Элария, — говорю я, сжав ее руку в ладони. — Нам нужно выбираться отсюда. Если мы доберемся до Эзара, ты сможешь с ним поговорить, и я думаю, только ты сейчас еще можешь сдвинуть его с места.

Я подаюсь ближе, понижая голос, чтобы эти слова остались между нами.

— С ним у нас может получиться надавить и на Мирель. Она ведь не просто так вернула его. Значит, он ей для чего-то нужен. И если он для нее важен настолько, что она вырвала его из-за Грани, значит, через него до нее все еще можно дотянуться.

Элария поджимает губы.

— И как мы это сделаем? У двери охрана, у нас нет оружия, а если мы сейчас просто пойдем напролом, нас скрутят еще до коридора. Я, конечно, очень хочу поговорить с братом, — она криво усмехается, быстро глянув в сторону, — но выбивать себе дорогу голыми руками через ползамка все-таки не лучший план.

Я тоже коротко смотрю на двери, где стражники стоят слишком собранно и внимательно, чтобы надеяться на простую глупость с их стороны. Потом перевожу взгляд дальше, по залу, задерживаясь на лицах советников, и мысль начинает складываться быстрее, чем страх успевает ее остановить.

— Напролом и не надо. Один громкий спор и все внимание уйдет туда. Нам нужно всего несколько мгновений, пока на нас никто не смотрит.

— А как же Ривен? — спрашивает она, быстро глянув в его сторону. — Каин приказал ему охранять тебя. Он тебя просто так не отпустит, даже если сам будет понимать, что ты права. Скорее свяжет и перекинет через плечо, чем даст уйти.

Я тоже смотрю на Ривена и почти сразу понимаю, что Элария права. Если он упрется, а он упрется, нам придется или обмануть его, или заставить. От этой мысли внутри поднимается знакомое раздражение, потому что я уже слишком хорошо представляю, как он посмотрит на меня, когда поймет, что я снова собираюсь лезть туда, куда мне «не надо».

— Да, — отвечаю я тихо, не отводя взгляда от него. — Просто так не отпустит.

— Тогда выходит, нам нужно не только отвлечь охрану, но и как-то обойти твоего упрямого защитника. А это, боюсь, даже сложнее, чем пройти через дверь.

Я криво усмехаюсь в то время, как в голове начинает складываться другой вариант. Не идеальный, не красивый, но хоть какой-то. Я наклоняюсь к ней еще ближе, чтобы ни одно слово не ушло в сторону.

— Не обойти, — шепчу я. — Втянуть. Если Ривен поймет, что другого выхода нет, он пойдет с нами. Ему проще самому влезть в опасность рядом со мной, чем стоять в стороне и надеяться, что я вдруг стану разумной.

Мы переглядываемся с Эларией и одновременно отлепляемся от стола. Я первой иду к Ривену. Внутри снова собирается знакомое раздражение вперемешку с тревогой, потому что этот разговор заранее обещает быть не самым простым. Он стоит у стены, скрестив руки на груди и глядя куда-то поверх голов, но я слишком хорошо знаю его, чтобы не заметить, что следит