Элморе, — цедит он сквозь зубы. — Что с ней все в порядке. Что она просто выбрала другую сторону и не хочет возвращаться. А теперь оказывается, что она в Веларроне?

Мирель, и без того заметно выбитая из равновесия моими словами, на этот раз замирает совсем.

— Эзар… — начинает она, делая шаг в сторону.

— Ты солгала мне о сестре, — перебивает он, и в голосе его звучит не просто злость, а что-то более глубокое, почти боль. — Опять. Ты знала, как она для меня важна и все равно предпочла лгать мне в лицо, лишь бы я оставался рядом с тобой и делал то, что тебе нужно!

— Я знала, что если скажу, что Элария вернулась, то ты сразу начнешь дергаться в ее сторону. Ты всегда был слаб, когда дело касалось Эларии. Стоило ей только моргнуть, и ты уже готов был забыть, ради чего мы все это делаем.

— Элария здесь в замке, — встреваю я между ними. — И она хочет, чтобы вы оба услышали правду.

Эзар резко разворачивается ко мне, потом снова к Мирель. В его глазах уже кипит настоящая ярость, смешанная с отчаянием.

— Ты приказала очистить замок, — произносит он едва сдерживаясь. — Очистить замок, в котором моя сестра?

— Я не знала, что Элария здесь. Если бы знала, я бы действовала иначе.

Эзара не устраивает ее ответ, так как в следующую секунду он срывается, выхватывая нож из-за пояса. На один короткий миг я просто смотрю на него, не сразу понимая, стоит ли мне вмешиваться.

— Что ты делаешь? — Мирель, видя нож в его руке, теряет остатки уверенности, пятясь в сторону выхода.

— Ты лгала мне, — Эзар продолжает надвигаться, не сводя с нее жгучего взгляда. — Думала, раз ты вернула меня к жизни, я обязан таскаться за тобой и делать то, что ты решишь?

— Эзар, остановись.

Мирель пятится дальше, и в этот момент в ее глазах впервые мелькает настоящая растерянность, смешанная с едва сдерживаемым страхом. Она поднимает руки ладонями вперед.

— Ты не можешь меня убить! Если я умру…

Но Эзар уже не слушает. В один молниеносный шаг он оказывается рядом, хватает Мирель за ворот и с силой вдавливает ее спиной в колонну. Эрида дергается всем телом и в следующую секунду Эзар вонзает нож ей под ребра. Мирель резко выдыхает, сгибаясь пополам, и на ее лице застывает выражение ошеломленного неверия.

— Глупость… какую глупость ты совершил, — выдыхает она, зажимая пальцами рану.

— О какой глупости ты говоришь? — спрашиваю я быстро, ощущая, как внутри все сжимается от дурного предчувствия.

Мирель издает слабый, влажный кашель. Кровь уже стекает по ее пальцам и капает на каменный пол. Она поднимает на меня мутнеющий взгляд и пытается улыбнуться, но выходит только болезненная гримаса.

— Это значит… — шепчет она, с трудом выталкивая слова. — Все, кого я вытащила из-за Грани… все, кого я связала своей силой… они умрут вместе со мной.

— Это ложь, — говорю я, но сам слышу, как глухо звучит мой голос.

— Проверь, — выдыхает Мирель, и кровь снова темнеет у нее на губах. — Подожди немного и увидишь сам.

Я замираю. На один короткий миг я вообще перестаю слышать зал, даже собственное дыхание. Селина. Селина тоже была вытащена из-за Грани. Селина тоже связана с Мирель той же силой. Если Мирель умрет сейчас, Селина умрет вместе с ней. И в ту же секунду в меня врезается вторая мысль, уже не как в любящего мужчину, а как в короля. Если Мирель умрет, рухнут и те эриды, которые сейчас держат под контролем мой народ.

Нет.

Нет, к такому выбору я сейчас не готов. Не тогда, когда на краю стоит жизнь Селины.

Как король я должен был бы добить Мирель сам, пока она слаба, и закончить все одним ударом. Но я понимаю с пугающей ясностью, что вонзить в нее меч сейчас значит вонзить его прямо в сердце Селины.

— Вылечи себя, — требую я, удерживая голос ровным только усилием.

Эзар стоит рядом слишком спокойно для того, что только что произошло.

— Она не способна лечить себя, — бросает он, вытирая лезвие ножа о белоснежный платок. — Такая глупая слабость. Мирель умеет управлять чужим имфирионом, но не собственным.

Эрида кашляет, опуская голову, и кровь снова проступает у нее на губах. Она пытается вдохнуть глубже, но плечи дрожат, и ладонь на ране соскальзывает, оставляя на белой ткани темное пятно шире.

Я выхватываю меч и поднимаю его так быстро, что сталь касается горла Эзара.

— Тогда ты это сделай, — произношу жестко. — Сейчас же. Сделай так, чтобы она не умерла.

— Я не буду этого делать, — произносит он, не двигаясь с места.

— Селина тоже умрет, если Мирель умрет! — бросаю я громче, уже не сдерживая ярость. — Ты только что убил их обеих!

Эзар молчит несколько долгих секунд, глядя то на меня, то на Мирель, которая все слабее прижимает руки к ране.

— Приведи ко мне Эларию. Приведи ее сюда, и тогда я посмотрю, что можно сделать.

— Мирель умирает прямо сейчас. Если ты хочешь спасти сестру, делай это немедленно!

— Тогда у тебя мало времени, человек, — он убирает кинжал обратно за пояс. — Если хочешь, чтобы Селина дышала, перестань тратить секунды на меня и беги за моей сестрой.

Понимая, что другого выхода нет, я стискиваю зубы и мчусь к дверям. Меч остается в руке, но я уже не думаю о нем. Думаю только о Селине. О том, что ее сердце может остановиться в любой момент, если Мирель перестанет дышать.

Селина

Ривен уже открывает рот, собираясь вставить слово, и в этот самый миг в дверь снаружи что-то врезается с такой силой, что обе створки содрогаются в раме. Несколько советников вскрикивают и отшатываются, кто-то роняет свитки, один из летописцев едва не валится на пол вместе со стулом.

Следом идет второй удар. Уже сильнее. Засов дрожит, дерево стонет, по одной из створок проходит короткий сухой треск. За дверью слышится тяжелая возня и уже ни у кого не остается сомнения, что к нам ломятся.

— Проклятье, — выдыхает Ривен, мгновенно собираясь, и в одну секунду вся его насмешка слетает без остатка. — Похоже, мой гениальный план отменяется.