что попадается под руку. Следом чей-то голос срывается на крик. Сначала один, потом второй, и в этой рваной мешанине ударов, голосов и скрежета я вдруг улавливаю что-то знакомое.

Я подаюсь вперед, удерживаясь только потому, что Элария все еще держит меня за локоть, и пытаюсь отделить этот голос от остального грохота и от собственного неровного дыхания.

— Тихо! — вскрикивает Алерик, заметив, как я напряженно вслушиваюсь.

Никто, конечно, не слушается.

Советники продолжают говорить все разом, уже крича друг на друга. Один требует держать дверь любой ценой. Другой бубнит, что мы все обречены. Третий спорит со стражниками, доказывая, что окна тоже нужно заколотить столами.

— Я сказал, заткнулись все! — рявкает Алерик так, что его голос перекрывает даже грохот снаружи.

На этот раз все замолкают. Даже советники, секунду назад оравшие друг на друга, обрывают спор и сами начинают вслушиваться в то, что происходит за дверью. В зале остается только тяжелое дыхание, треск дерева под ударами и шум с той стороны.

— Откройте дверь! — доносится из-за створок.

У меня внутри все обрывается и тут же срывается обратно.

Каин.

Я резко подаюсь вперед, вырываясь из рук Эларии, несмотря на слабость.

— Это Каин… — выдыхаю я, и голос у меня выходит слабее, чем должен, но в следующую секунду я уже заставляю его стать громче. — Это Каин! Откройте дверь!

Стражники у створок переглядываются, но не двигаются.

И тут, конечно, находится тот, кто должен испортить все.

— Не открывать, — требует лорд Сальери, подаваясь вперед, чтобы его видели все. — Это может быть ловушка. Эриды могли взять под контроль кого угодно. Даже короля. Особенно короля.

Если бы не слабость в теле, я бы уже вцепилась в Сальери и сбила бы с его лица это выражение сухой уверенности, с которой он только что предложил оставить Каина за дверью.

— Ты в своем уме? — выдыхаю я, уже чувствуя, как вместе со слабостью во мне поднимается раздражение. — Я сказала, это Каин!

— Именно поэтому и нельзя открывать, — вставляет Рояна, и от нее я меньше всего ожидала это услышать. — Подумайте сами. Снаружи только что стихло, а теперь вдруг появляется король, и сразу у самой двери? Если эриды ведут его сюда под влиянием, мы сами впустим их внутрь.

За дверью снова гремит удар, уже такой силы, что одна из треснувших досок стонет еще громче. И сразу следом голос Каина, теперь уже без всякой попытки звучать спокойно.

— Я сказал, открыть немедленно!

По залу проходит новая волна напряжения. Меня трясет уже не только от холода, но и от бессилия и злости. От того, что я слышу его, знаю, что это он, и все равно должна тратить секунды на этих людей.

— Это он, — повторяю я уже жестче, с трудом поднимаясь. Ноги подкашиваются и Элария снова ловит меня под руку. — Откройте дверь сейчас же!

Снаружи неожиданно становится тихо. Я слишком хорошо знаю Каина, чтобы понять. Если секунду назад он орал открыть дверь, а теперь замолчал, значит, в нем кончилось терпение.

Следующий удар идет с такой силой, что двери не выдерживают. Створки с треском влетают внутрь, вминая в зал все, что мы успели навалить перед ними, и вся наша преграда рушится разом. Лавки валятся набок, столы едут по камню, сундук с грохотом летит вниз, а вместе с этим в зал сразу врывается Каин.

— Селина!

Он перелетает через разваленную преграду, едва не снеся Алерика, и сразу находит меня глазами. В следующую секунду он уже рядом, быстро перехватывает меня из рук Эларии и притягивает к себе.

— Адарис! — бросает он через плечо, даже не оборачиваясь. — Быстро доставь Эларию к Эзару. Немедленно. Рогнар, ты тоже идешь. Там эрида полумертвая. Держи ее в живых любой ценой.

Элария резко вскидывает голову.

— К Эзару?.. Он здесь?

Ответа от Каина не следует. Адарис уже оказывается рядом, коротко и крепко беря ее за руку.

— Да, он требует тебя, Элария. Пойдем.

Она смотрит на него еще секунду, явно не успевая уложить в голове сразу все, что происходит, но Адарис уже тянет ее за собой.

— Все хорошо, — бросает он уже на подходе к двери.

И именно в этот момент вперед снова вылезает Сальери.

— Откуда нам знать, что вы это вы? — требует он, подаваясь вперед и глядя на Каина. — Откуда нам знать, что вас привели сюда не под чужой волей?

За его словами сразу поднимается гул остальных советников.

— Да заткнитесь вы уже! — раздается голос Теодена и я даже не успеваю понять, откуда он вообще появился. Он быстро идет через зал, расталкивая плечом тех, кто мешается у него на пути, и лицо у него такое, что спорить с ним сейчас не решился бы даже самый упрямый из лордов. — Восстание подавлено. Люди, напавшие на замок, потеряли связь с эридами, державшими их под контролем. Так что ваша паника сейчас последнее, что я хочу слышать в этом зале.

Он еще раз обводит их тяжелым взглядом, и на этот раз никто не рискует открыть рот.

— Селина, возьми мой имфирион, — требует Каин, обхватывая мое лицо ладонями, но я останавливаю его.

— Ты же знаешь, что это сейчас не поможет.

Я пытаюсь улыбнуться, запоминая его лицо таким, каким вижу сейчас — открытым, любящим, испуганным за меня. Каин тут же помогает мне опуститься на пол, опускаясь следом и подтягивая к себе так близко, что я оказываюсь у него на коленях. Я чувствую, как быстро и тяжело бьется его сердце, как дрожит его дыхание у виска, как он стискивает меня, уже не скрывая страха.

— Я не хочу снова тебя терять, — говорит он, обнимая меня. — Слышишь меня? Не хочу.

— Не бывает так, чтобы за вмешательство в смерть не приходилось платить, Каин. Ты сам это знаешь. Может быть… нам вообще не нужно было возвращаться. Только пожалуйста, если…

— Нет, — обрывает он сразу, касаясь пальцами моих губ. — Не смей говорить это, ты не уйдешь.

— Каин…

Его ладонь скользит по моим волосам, по щеке, по шее, задерживаясь так жадно, словно он пытается запомнить меня всю сразу и не успевает.

— Смотри на меня, — шепчет он хрипло. — Только на меня. Не закрывай глаза. Селина, пожалуйста.

Я хочу