обеих сторон. Результат оказался неутешительным.

– Чисто, – доложила она Максиму. – Все тщательно вытерли. Причем и снаружи, и изнутри.

– Профессиональная работа, – мрачно заметил Туманский.

Илья Воронов тем временем пошел по коридору опрашивать постояльцев соседних номеров. Большинство ничего не слышали – стены в гостинице были толстые, а многие уже легли спать.

Максим задумчиво ходил по номеру, стараясь не мешать работе Валентины.

– Во сколько Анна Степановна вышла из бара? – размышлял он вслух. – С кем она шла? Кто видел ее последней?

Они спустились в холл к администратору – той же женщине, которая дежурила в ту роковую ночь, когда умер Бусько.

– Анна Степановна села в лифт одна, – сообщила она, нервно теребя документы. – Это было… ну минут сорок назад, может, чуть больше.

– А другие ветераны?

– Многие еще стояли здесь, в холле, обсуждали этот ваш литературный вечер. Кто-то пошел по лестнице, кто-то вышел на улицу подышать свежим воздухом.

– Никого конкретно не помните?

Администратор виновато пожала плечами:

– Простите, я боюсь ошибиться, потому что была очень занята. Завтра многие номера освобождаются, нужно было подсчитать их и расписать заявки на новые брони. Не очень внимательно следила за гостями.

Максим затушил сигарету в пепельнице на стойке.

– Значит, у убийцы было достаточно времени незаметно подняться к жертве, совершить преступление и скрыться.

– А может, он вообще не выходил из номера после литературного вечера, – предположила подошедшая Валентина. – Просто подождал, пока Горюнова поднимется, и навестил ее. Или даже просто не ходил на этот вечер.

– Возможно, – согласился Туманский. – В любом случае теперь у нас официально серийное убийство. Никто ведь из вас теперь не сомневается, что Бусько тоже был убит?

За окнами гостиницы начинали включаться фонари. Внизу с писком и скрипом прогрохотал узкий, как книжка, трамвай. В квартирах напротив зажигались теплые огни. Кажется, пошел первый снег.

Глава 18. Полночь

Первый час ночи. В баре гостиницы «Буковина» свет горел лишь над одним столиком, где сидели Максим Туманский, Илья Воронов и Валентина Грайва. Бармен давно уснул за стойкой, положив голову на сложенные руки.

На столе стояли пустые чашки из-под кофе, пепельница с окурками и блокноты с записями. Максим в очередной раз закурил сигарету и откинулся в кресле.

– Давайте еще раз вспомним в деталях этот литературный вечер, – сказал он. – Что именно говорила Анна Степановна и почему ее слова могли стать для кого-то угрозой?

Валентина листала свои записи.

– Она обвиняла ветеранов в том, что не все они настоящие фронтовики. Особенно доставалось Чернову – мол, слишком молод, якобы партизанил где-то в лесах, и никто не может это подтвердить.

– И требовала документальных подтверждений, – добавил Илья. – Говорила, что любой может заявить, что воевал.

Максим задумчиво затянулся.

– Получается, она ставила под сомнение подлинность военных биографий присутствующих. Для кого-то это могло представлять серьезную опасность.

– Особенно если этот «кто-то» действительно не воевал, – заметила Валентина.

– Илья, что ты выяснил при опросе соседей? – спросил Максим.

Илья открыл блокнот.

– Очень странно вела себя Оксана Ивановна Мельник из триста семнадцатого номера – соседнего с Анной. Прятала глаза, в номер не впустила, говорила на пороге, едва приоткрыв дверь.

– Что именно настораживает?

– На вопрос, могу ли я зайти к ней и поговорить там, ответила отказом. Сказала: «У меня не прибрано». Когда идет расследование убийства в соседнем номере – странная причина, согласитесь.

Максим кивнул и сделал движение рукой, мол, продолжай.

– Вот еще интересный момент, – сказал Илья. – Скворцова не было в его номере. Я спросил у Оксаны, не знает ли она, где сейчас может быть Сергей Иванович. Она в ответ пожала плечами и опустила глаза. Явно что-то знает, но молчит.

– Они оба не были на литературном вечере, – добавила Валентина.

– Точно, – согласился Илья. – И это тоже подозрительно. Все ветераны пришли, а эти двое отсутствовали.

Максим затушил сигарету.

– Еще один требует внимания – Чернов. Валя правильно заметила, как странно и спешно он выскочил из гостиницы.

– Практически сразу после убийства Анны, – уточнила Валентина. – Мы видели, как он ловил машину.

– Илья, – обратился к оперативнику Туманский, – ты ведь некоторое время шел за Черновым после вечера?

Илья почесал затылок.

– Да. Я болтался среди ветеранов в вестибюле. Многие еще обсуждали произошедшее, кто-то возмущался поведением Горюновой. Чернов стоял в стороне, выглядел очень расстроенным.

– И когда он ушел?

– Минуты через три. Быстро прошел через холл на лестницу.

Валентина подняла голову от записей.

– А что, если Анна Степановна и в самом деле что-то знала? Не просто пьяные обвинения бросала, а имела конкретную информацию?

– О чем именно? – спросил Максим.

– О том, что кто-то из присутствующих не тот, за кого себя выдает. Анонимное письмо, собственно, на ту же тему…

Максим прикурил новую сигарету.

– Значит, связь между убийствами может быть в том, что оба погибших что-то знали о ложном ветеране?

– Что ж, у нас есть конкретная рабочая версия, – согласился Илья. – Остается выяснить, кто он – ложный ветеран.

За окном первый час ночи превратился во второй. Львов спал, а трое московских сыщиков продолжали распутывать клубок, который с каждым часом становился все более запутанным и опасным.

Глава 19. Телецентр на холме

Ранним туманным утром Илья Воронов шел по узкой улице, которая круто поднималась вверх к зданию львовского телецентра. Тихий район располагался на высоком холме, откуда открывался вид на красные черепичные крыши старого города, проступающие сквозь утренний туман. Голые ветки деревьев чернели на фоне серого неба, и где-то вверху раздавался резкий крик ворон.

Илья остановился на мгновение, чтобы перевести дух после подъема и полюбоваться открывающейся панорамой. Внизу, словно на ладони, лежал весь исторический центр Львова с его древними храмами и площадями. Красиво, но сейчас было не до эстетических впечатлений.

Здание телецентра – серый железобетонный куб советской постройки – резко контрастировало с окружающей старинной архитектурой. На крыше возвышалась телевизионная вышка, а у входа стояла табличка: «Львовская студия телевидения».

В небольшом вестибюле Илью встретил мужчина средних лет в свитере и вельветовых брюках.

– Я редактор программ, – представился он. – Мне звонили из горотдела МВД, что придет представитель милиции. Готов ответить на ваши вопросы.

– Оперуполномоченный Воронов, – показал удостоверение Илья. – Мне нужно поговорить с кем-нибудь из съемочной группы, которая вчера снимала ветерана Косуло в школьном музее.

– Конечно, сейчас найдем. – Редактор повел его по коридору. – А что случилось? Что-то серьезное?

– Служебное расследование, – уклончиво ответил Илья.

Они нашли осветителя в технической комнате, где тот разбирал оборудование после вчерашних съемок. Это оказался тот самый молодой парень, который ворчал о неудобстве работы в тесном музее.

– Слушаю вас, – сказал он, отложив телескопический кронштейн.

– Вчера, во время съемок в школьном музее, вы видели фотографию немцев в форме на фоне горящей избы?

Осветитель задумался.

– Видел, да. Висела на стенде, в рамке. А что не так?

– Вы не видели, кто ее снял со стенда?

– А, вспомнил! – Осветитель щелкнул пальцами. – Косуло, этот ваш ветеран… Ему не понравился задний план с этой фотографией. Говорит: уберите.

– И что сделали?

– Ну кто-то ее убрал. Вытащил и отложил в сторону. Потом