директор. Или завуч. И на это могло быть множество банальных причин: кто-то посчитал уместным показать злобные лица врагов, с кем сражалась доблестная 701-я дивизия. Просто забыли предупредить об этом юных экскурсоводов.

А могло быть все иначе. И смысл этой подмены был другим.

Глава 12. Версии в баре

Максиму Туманскому почему-то запомнился именно этот бар, который подполковник Микитович называл «Кентавр», хотя никакой соответствующей вывески на здании не было. И не сыграло никакой роли предупреждение местного начальника о том, что сюда лучше не ходить. Главное, что внутри было сухо, тепло и уютно в этот серый дождливый львовский день.

Располагалось заведение на углу площади Рынок в полуподвальном помещении старинного дома. Максим, Илья и Валентина спустились по узкой лестнице в помещение без окон, где были четыре небольшие комнаты со столиками. Выбрали крайний столик в дальнем углу, чтобы спокойно поговорить, не опасаясь посторонних ушей.

Официантка – молодая девушка в темном платье – подошла к столику с блокнотом.

– Что будете заказывать?

– Водку с апельсиновым соком, – сказал Максим, снимая плащ.

– Просто апельсиновый сок, – попросила Валентина.

– А мне кофе и ликер «Старый Таллин», – добавил Илья.

Когда официантка ушла, Максим закурил сигарету и откинулся в кресле.

– Ну что, коллеги, подведем промежуточные итоги. Что мы уже знаем и что настораживает?

Он выпустил дым и продолжил:

– Бусько за несколько часов до своей смерти в школьном музее кому-то шепнул, судя по анонимному письму, что-то вроде «что так долго пялишься на фотку, себя отыскиваешь?».

Принесли заказ. Максим отпил водки, разбавленной соком.

– Вероятнее всего, человек, которому он это сказал, в тот момент рассматривал какую-то фотографию. Возможно, ту самую, перед которой запнулся мальчик-экскурсовод. Если учесть, что на фотке были одни фашисты, то складывается вполне дурацкая шутка, соответствующая амплуа нашего покойника… А что вы не пьете? Давайте по глоточку!.. Так вот. Об этом случае можно было бы забыть, если бы спустя несколько часов Бусько не скончался в своем номере.

Максим затянулся сигаретой.

– Итак, прошу высказаться. Твое мнение, Илья?

Илья допил кофе и поставил чашку на блюдце.

– Не исключаю, что мы имеем дело с убийством. Кто-то из ветеранов обиделся на шутку Бусько, может, она задела какую-то больную тему. Вечером этот человек пришел к нему в номер, заставил выпить водку – отсюда гематомы на лице, – и покойник умер от отравления алкоголем.

– Мысль ясна, – кивнул Максим. – А ты что думаешь, Валя?

Валентина медленно отпила сок и открыла свой блокнот.

– У меня есть новые данные экспертизы. В крови Бусько обнаружен феназепам.

– Это что за лекарство?

– Сильное успокоительное, снотворное. И что самое важное – оно категорически несовместимо с алкоголем.

Максим выпрямился в кресле.

– То есть?

– Я звонила сестре Бусько по номеру, который дали в школе, – продолжила Валентина. – Выяснилось, что он давно принимает феназепам. Сильно страдал бессонницей после войны, а когда засыпал, кричал во сне – снилась война.

– Бусько ведь не мог не знать, что водка для него – все равно что цианистый калий? – уточнил Максим.

– Конечно, нет. Любой врач, назначая феназепам, сразу предупреждает – с алкоголем смешивать нельзя. Их сочетание приводит к резкому угнетению жизненно важных центров головного мозга.

Валентина перевернула страницу блокнота.

– Последствия предсказуемы: мгновенное угнетение дыхательного центра, остановка дыхания, глубокая кома и смерть.

В полуподвальном помещении стало очень тихо. Только где-то играла приглушенная музыка и изредка слышались голоса других посетителей.

– Значит, появляется новая версия, – медленно сказал Максим, затушив сигарету в пепельнице.

– Какая? – спросил Илья.

– Самоубийство, – ответил Туманский. – Бусько знал, что будет, если выпить алкоголь с феназепамом. И сознательно пошел на это.

– Но зачем? – недоумевал Илья. – Это очень отчаянный поступок. Бусько мог пойти на него только от безысходности.

– А вот это нам и предстоит выяснить, – Максим допил свою водку с соком. – Что произошло в музее? Кому он сделал замечание? И почему через несколько часов он, собственно, принял яд в виде водки.

Валентина закрыла блокнот и убрала его в сумку.

– Есть еще один момент. Фотография с фашистами появилась в музее незадолго до первой экскурсии. И пока мы не знаем, кто ее принес и вставил под стекло.

Туманский глянул на часы, покачал головой и поднялся из-за столика.

– Ребятки, я должен вас покинуть, у меня срочные дела. А вы посидите еще… Нет-нет, не надо вставать! На улице просто бяка! Сидите, отдыхайте! Илюха, ну что ты как не родной. Поухаживай за Валей! Все, адью, встретимся вечером!

Глава 13. Откровения в баре

Валентина медленно потягивала сок, а Илья курил, время от времени пригубливая рюмку с ликером.

– Валя, – осторожно начал он, – мы можем поговорить? Как два близких человека?

Она подняла на него глаза – усталые, с какой-то глубокой печалью.

– О чем?

– О том, что с тобой происходит. Уже несколько дней вижу – ты как будто не здесь. Что случилось?

Валентина долго молчала, поворачивая в руках бокал с соломинкой.

– Я теряю сына, – сказала она наконец тихо.

Илья чуть нахмурился. Склонил голову, заглянул девушке в глаза.

– Суд встал на сторону отца. – Голос Вали был ровным, но Илья слышал, каких усилий ей это стоило. – У меня нет своей квартиры, живу в коммуналке. Нет родителей, которые могли бы помочь. И эта работа – сутками не бываю дома. Как в таких условиях воспитывать ребенка?

– Валя…

– Мальчика отдали отцу. Он забрал Димку во Владивосток. – Она отпила сока. – И правильно сделали, наверное. У Сергея новая жена, квартира, стабильность. А у меня что?

Илья осторожно накрыл ее руку своей.

– Как ты собираешься жить дальше?

– Не знаю, – честно ответила она. – Работать. Больше я ничего не умею. Ни матерью быть. Ни женой…

– Валя, – Илья наклонился ближе, – а ты никогда не думала о том, чтобы… ну, подумать о новой семье? О новых детях?

Она горько усмехнулась.

– А если и во второй раз все повторится? И я снова останусь у разбитого корыта?

Илья взял ее руки в свои и начал осторожно согревать их.

– Послушай меня, – сказал он тихо. – Я такой же, как ты. У меня тоже сумасшедшая работа, тоже нет нормального дома и стабильности. Но я хочу быть счастливым. Хочу быть любящим мужем и отцом.

Валентина смотрела на него, не отнимая рук.

– Илья…

– Я серьезно, Валя. Мы могли бы попробовать. Вместе.

Она покачала головой.

– Я не смогла сделать счастливой ни себя, ни сына. А тебя и подавно.

– Это неправда, – возразил Илья. – Ты просто боишься. Боишься попробовать еще раз.

– Конечно, боюсь, – призналась она. – Страшно снова ошибиться, снова все разрушить.

Илья поднес ее руки к губам и осторожно поцеловал.

– Валя, дай нам шанс. Дай себе еще один шанс на счастье.

В полуподвальном зале играла тихая музыка. За соседними столиками сидели парочки, тихо разговаривали, смеялись. Обычная жизнь обычных людей, которая казалась Валентине такой далекой и недоступной.

– А вдруг получится? – тихо спросил Илья. – Вдруг мы сможем быть счастливыми?

– Не знаю, – прошептала она. – Очень хочется поверить, но… так страшно.

– Я буду рядом, – пообещал он. – Что бы ни