места и уносит его прочь по лесной тропе, копыта уходят все дальше, пока не растворяются в тишине. Мы с Сареном остаемся лежать, прислушиваясь к каждому шороху, не двигаемся еще долго, пока дыхание не выравнивается и лес не становится снова просто лесом.

— Все, — шепчет Сарен, осторожно отпуская меня. — Кажется, ушел.

Я киваю, отводя от лица ветки, поднимаюсь на колени, стараясь не зашуршать слишком резко. Сарен помогает мне встать и выбраться из-под сосновых ветвей.

— Я думал, что не успею, — говорит он, пытаясь улыбнуться, хотя на губах больше усталости, чем радости. — Ты слишком быстро бегаешь для хладницы.

— Раньше я бегала только от отца, — отвечаю хрипло, касаясь ладонью раненой руки и поднимая взгляд на Сарена. — Теперь бегу от короля. Навык растет сам собой, когда выбора нет.

Мы делаем несколько шагов, я пытаюсь нащупать направление, оглядываюсь, и вдруг… Позади нас хрустят ветки. Я оборачиваюсь и вижу Дариана, он стоит в нескольких шагах, волосы растрепаны, в руке лук, стрела уже на тетиве, острие направлено прямо на нас.

— Не думал, что вы так легко попадетесь, — говорит он тихо, почти разочарованно. — Ну что, Элария, у тебя был шанс, и ты почти им воспользовалась.

Сарен мгновенно встает передо мной, загораживая собой.

— Не трогай ее, — шипит он сквозь зубы.

Дариан чуть прищуривается, переводя взгляд с меня на Сарена, потом обратно.

— Замечательно охотился за одной, — произносит он, чуть улыбаясь, — а тут сразу двое эридов. Удачная охота.

— Удачная охота? — повторяет Сарен, и в голосе его появляется что-то едкое, почти презрительное. — Стрелять в упор, когда добыча едва держится на ногах? Ты бы мог подождать хотя бы, пока мы обессилеем окончательно. Тогда бы совсем было просто.

— Не учи меня охоте, эрид, — грубо бросает Дариан. — Я дал Эларии время, дал шанс, дал правила. Теперь моя очередь закончить это, и я не собираюсь ждать, пока вы свалитесь сами.

Он делает еще шаг, слишком близко, и я понимаю это раньше, чем вижу движение его пальцев. Сарен вдруг резко толкает меня в сторону, стрела вонзается ему в плечо, и я слышу, как он сдавленно выдыхает.

Дариан уже тянется за следующей. Я не думаю. Вообще. Просто бросаюсь вперед, пока он не успел снова натянуть тетиву. Врезаюсь в него плечом, толкаю со всей силы, на какую еще способна. Он отшатывается, теряя равновесие, стрела срывается в сторону. Мы падаем в кусты, ветки бьют по лицу, по рукам, трещат под весом.

Я успеваю только выдохнуть сквозь зубы, прежде чем земля исчезает, и мы с Дарианом почти вперемешку катимся по склону, ударяясь о камни и корни. Ветки хлещут по лицу, снег забивается за ворот платья, я не понимаю, где земля, где небо, только чувствую, как тело кувыркается вниз вместе с Дарианом, как его рука цепляется за мое плечо, чтобы удержаться, и от этого мы летим еще быстрее. В какой-то момент я пытаюсь ухватиться за корень, пальцы скользят, ногти срываются о кору, и нас снова переворачивает. В какой-то момент склон обрывается так резко, что земля просто исчезает под нами, я даже не успеваю вдохнуть, как тело уже летит вниз.

Удар. Ледяная река врезается в спину с такой силой, что из груди вырывается немой крик. Вода мгновенно накрывает с головой, холод сжимает кожу, как тысячи игл. Поток подхватывает меня, крутит, тянет вниз. Грудь горит от нехватки воздуха, вода давит на уши, ледяные струи проникают под платье, сковывают движения. Я бьюсь в этом холоде, снова и снова ища хоть малейший просвет, чтобы вдохнуть, но вода словно намеренно держит меня на дне.

Где-то над головой что-то всплывает, бледное пятно — может, поверхность, может, просто иллюзия. Руки больше не слушаются, все уходит куда-то в темноту, мысли тают вместе с последними пузырьками воздуха.

Потом становится очень тихо.

Глава 29

Что дальше

Я не открываю глаза, холод снаружи такой же, как и внутри. Платье прилипло к коже, будто я все еще плыву в той ледяной реке, волосы прилипли к лицу, пальцы не шевелятся. Где-то совсем рядом слышу треск костра, который приглушает чьи-то голоса. Сначала они сливаются в неразборчивое бормотание, звучат как отдаленное эхо, на странном языке, пока вдруг не начинаю ловить отдельные слова.

— Ты уверен, что она дышит? — голос тихий, но резкий, и я узнаю его сразу, только у Эзара так выходит спрашивать, будто он уже готов принять самый тяжёлый ответ и просто ждёт подтверждения.

— Все в порядке, Эзар, — отвечает другой голос, он мягче, спокойнее, с чуть заметной хрипотцой, — Да у нее кожа синяя, как у речной рыбы. Но она просто потеряла сознание, холод быстро выбивает из сил. Не дави, пусть придет в себя.

— Может, она просто не хочет просыпаться, чтобы не слушать ваши глупости? — звучит третий голос, сухой и знакомый до боли.

Риан.

Я резко открываю глаза и вижу его силуэт первым. Он стоит совсем рядом, у кромки воды, одежда мокрая, отросшие волосы прилипли к вискам.

Тело дергается само. Я резко приподнимаюсь, мир качается, но злость удерживает. Срываюсь вперед, почти падая на колени в снег, хватаюсь за его рубаху, тяну к себе, так что он едва удерживается на ногах и вынужден сделать шаг ко мне, чтобы не рухнуть в костер.

— Предатель, — выдыхаю я ему прямо в лицо, чувствуя, как зубы стучат от холода. — Как вы допустили, что он здесь стоит? Эзар, свяжи его. Сарен, он не с нами, он с Дарианом. Вы что, ослепли?

Ледяные пальцы скользят по мокрой ткани его рубашки, я снова дергаю его за ворот, он даже не пытается отстраниться.

— Тише, Элария, — просит он, перехватывая мои запястья. — Ты едва очнулась.

Сарен хватает меня за плечи, оттаскивая назад.

— Отпусти меня, — бросаю я и выворачиваясь из его рук. — Он стоял рядом с ним. Он смотрел, как казнили людей. Как вы можете просто позволять ему стоять здесь, будто он один из нас?

Не понимаю. Не понимаю, почему Эзар такой спокойный. Почему Сарен держит меня, а не его? Почему никто не хватает капитана за горло, не валит в снег, не выбивает из него ответов?

— Успокойся, Элария, — требует Сарен, наклоняясь ко мне. —