пор как понял, что должность ничего не стоит, если род исчезнет. Хватит тратить время. Стража сменится через несколько минут. Либо вы идете со мной, либо остаетесь ждать, когда за вами придут уже не с ключами.

Я чувствую, как от взгляда Арвелья внутри становится тревожнее, но сдерживаю желание сказать что-то резкое. Сейчас я уже не уверена, что хочу спорить с отцом — слишком много сил ушло просто на то, чтобы не замерзнуть в этой клетке. Все, чего мне хочется сейчас, это выбраться отсюда, чтобы снова вдохнуть свежий воздух, даже если для этого придется довериться ему.

Арвель быстро вставляет ключ в замок и дверь приоткрывается.

— Вставайте, — требует он твердо, отступая в сторону и освобождая проход. — У нас мало времени. Разговоры продолжите, когда будете в безопасности.

Мы подходим ближе. Я опираюсь на стену, чтобы удержаться на ногах, и замечаю, что отец скользит взглядом по моим рукам, по инею на коже, по бледным пальцам, и при этом на его лице нет удивления от того, что он видит, будто заранее знал в каком виде нас обнаружит. Он достает из-за пояса две пузатые колбы с длинным узким горлышком, стекло мутное, внутри клубится что-то серебристое и густое, напоминающее туман, только плотнее и тяжелее. Он протягивает мне одну, вторую дает Эзару.

— Вдохните это, — требует он, не отрыва взгляда от моего лица, будто проверяет, как я отреагирую. — Этого должно хватить ненадолго. Потом придумаете что-нибудь.

— Что это? Откуда ты взял такую вещь?

Отец вздыхает так, будто устал слышать мои вопросы, и на его лице появляется легкая тень раздражения.

— Вот как всегда, Элария, — отвечает он чуть тише, чем обычно, — не можешь сделать шаг, не задав вопрос. Это имфирион, мы давно храним такие для экстренных случаев.

Он отводит взгляд, будто дает мне время на решение. Эзар смотрит на колбу с подозрением, хмуря брови.

— Может, это яд? — произносит он, не спуская с отца глаз. — Решил подарить нам легкую смерть?

— Если бы я хотел убить вас, то не стал бы возиться с такими театральными жестами. Сейчас не время для недоверия, Эзар. Я пришел, чтобы вы оба выжили. Вдохни имфрион и хватит играть в упрямство.

Я подношу горлышко к губам и делаю осторожный вдох. Серебристый имфирион входит в легкие, жжет, будто холод и тепло сталкиваются прямо в груди. Слабое тепло разливается по телу, но игла холода все равно остается где-то у самого сердца. Слишком много времени мы были без подпитки, чтобы один глоток мог все исправить. Я делаю еще один глубокий вдох, но понимаю, что дальше легче не станет.

Эзар сжимает свою колбу, потом тоже вдыхает, так резко, будто бросает вызов самому холоду.

Отец убирает пустые колбы за пояс, делает шаг ближе к выходу и чуть приоткрывает дверь шире.

— Не отставайте. Весь дворец на ушах, стража ищет любую причину схватить тех, кто еще остался не в камерах. Лошади ждут у конюшни, там же Сарен. Он все подготовил для вашего бегства.

Я вздрагиваю от облегчения. Сарен. Он жив…

— А Риан? — спрашиваю я с волнением, потому что слишком много всего произошло, чтобы не бояться и за него.

Отец качает головой.

— После смерти Адариса стража подозревает всех, кто был к нему близок. Риан задержан, но… главное, чтобы вы выбрались отсюда, поняли? Дальше я буду разбираться сам.

Он идет по коридору быстрым шагом, не оглядываясь, и мы с Эзаром следуем за ним. Внутри появляется странное ощущение. Отец идет впереди, будто не понимает, насколько рискует сейчас всем, что у него есть. Неужели он действительно помогает нам просто так, без условий? Всю жизнь я знала его как эрида долга, строгого и осторожного, а теперь он выводит нас из темницы нарушая порядок, рискуя собой и своим положением.

Я ускоряю шаг, догоняя его.

— А что будет с тобой? Ты идешь с нами?

Аврель на секунду замедляет шаг, смотрит на меня через плечо, в его лице появляется усталость, но и какое-то спокойствие, словно он уже все для себя решил.

— Нет. Моя задача вывести вас за пределы замка, а мне нужно остаться, чтобы замести следы.

— Отец… — начинаю я, но он только качает головой, чуть ускоряя шаг, не давая мне возразить.

— Не трать слова на прощания, — говорит он так спокойно, будто обсуждает обычное дело. — Мне пришлось убедить Дариана, что рядом с ним обязательно должен быть эрид. Так проще остаться вне подозрений и иметь возможность что-то контролировать. Я нужен здесь, в замке.

Всю жизнь мне казалось, что мы с ним говорим на разных языках, а теперь, когда хуже уже быть не может, он вдруг становится тем, кто спасает, выбирая нас, а не правила. Почему это происходит именно сейчас, когда все рушится? Почему только сейчас я получаю от него ту поддержку, которой всегда не хватало? Только-только я начала ощущать, что у меня есть семья, и в этот же миг понимаю, что могу потерять обоих.

Гул голосов раздается из-за поворота, в темном коридоре слышится топот и крики. Я уже понимаю, что бегут за нами, стража уже совсем близко.

— Бегите, немедленно! — отец резко разворачивается к нам, перехватывает меня за плечи, а потом отталкивает в сторону коридора так резко, что я почти теряю равновесие.

Я застываю, потому что внутри все сопротивляется этому приказу, потому что оставить его здесь кажется неправильным и жестоким

Гул становится громче, в коридоре вспыхивает свет факелов, по камню гремят сапоги.

— Я задержу их, — добавляет Арвель уже тише.

Эзар тут же хватает меня за локоть и мы срываемся с места.

— Не оборачивайся, — бросает брат сквозь дыхание, продолжая тащить меня за собой. — Слышишь? Не смей оборачиваться.

Я бегу, ноги скользят по камню, грудь жжет от воздуха, который не успевает наполнять легкие. Мы почти вылетаем из коридора, почти поворачиваем за угол, и в этот момент я все-таки оборачиваюсь. Вижу, как отец разворачивается навстречу стражникам. Он без колебаний бросается к ним, пытается перекрыть им путь, выиграть нам хотя бы несколько мгновений. Лезвие входит его в грудь он дергается, пытается удержаться на ногах, а потом следует еще один удар, уже сбоку.

Все внутри обрывается. Я не слышу крика, не слышу себя, только вижу, как отец падает на колени, как стражники