Зеленый Князь, посреди зала возникли еще двое незваных гостей – юная девушка в безумно-розовом платье, какое не на каждой юбилейной Барби-то встретишь, и вполне себе живой наследник Зеленого Князя, скромно застывший подле нее.

Не убил ты никого, Лаэрт. Не в этот раз.

Девушка в розовом вскинула руку, и громкая музыка тут же смолкла. Адель следила за ней как завороженная: она еще помнила маленькую мягкую ладошку и заботливое детское: «Ты так жмуришься, потому что высоты боишься, да?» Подросла, но еще не выросла; снова стоит перед ней, но на этот раз полностью понимая происходящее. Явление давнишней спасительницы сильно изменило атмосферу вечера: даже подвыпившие птичьи авторитеты резко вспомнили о манерах и дружно замолчали вслед за музыкой, а кое-кто и вовсе сел навытяжку или, с учетом уровня алкогольного опьянения, хотя бы поровнее.

Незваная гостья сложила руки на груди и, вперив тяжелый взгляд в Их Высочеств, громко и отчетливо произнесла:

– Ты нарушил уговор.

Лаэрт покачал обеими головами.

– Рад наконец-то лично встретиться с тобой, дорогая, но ты ошибаешься: он не был ни семьей, ни другом, поэтому я имел право…

– Я не играть в слова пришла. Тебе дали шанс, но ты счел доверие слабостью и не прошел проверку, – перебила его девушка. – Я – Пандора Добротворская, и отныне никогда и ни при каких условиях не помогу тебе пересечь Пропасть. Следующая подобная выходка будет расценена как начало войны, и тогда я отвечу соразмерно – и уже без разговоров.

А вот теперь присутствующие гуси-лебеди резко протрезвели и повтягивали шеи. Адель же не без труда старалась подавить рвущиеся изнутри эмоции: очень сложно сохранять отчужденное выражение лица, когда так и хочется во всю мощь легких заорать: «Да!»

Их Высочества, однако, то ли сделали вид, то ли и вправду не приняли слова девочки всерьез.

– Решила мне угрожать? Очаровательно. Забыла, что я могу рассказать о тебе миру?

– Можешь, – кивнула ведьма. – Смотри выше: я сочту это открытым объявлением войны – со всеми вытекающими.

Наследник Князя тоже старался сохранять хладнокровие, но от внимания Адель не укрылся интерес, с которым он поглядывал на свою подопечную. Впервые видишь, как она рычит? Ха! Жаль, тебя не было там, у Пропасти, когда они долетели и девочка наконец все поняла…

Лаэрт тем временем задумчиво буравил гостью взглядом.

– Дай угадаю: ты не убиваешь меня, потому что на самом деле не можешь?

– В отличие от тебя я поступаю так, как обещала. Ты не перешел грань. Пока не перешел, – отбрила Пандора.

– А вдруг просто-напросто не можешь?

– Ну так вперед, проверь.

Она тоже смотрела на Лаэрта – со сложенными на груди руками, сведенными бровками и легким прищуром, которым пусть и самую малость, но напоминала роскошную властную женщину, давным-давно виденную Адель. И под хмурым взглядом карих глаз пятнадцатилетней кнопки принц гусей-лебедей все-таки не решился рисковать.

– Пожалуй, не сегодня. Но я обдумаю твои слова.

– Твое право, но думай хорошенько: папа учил меня давать второй шанс, а мама – считать строго до двух. Один раз ты уже ошибся. Больше никаких проверок, это реально последнее предупреждение, Лаэрт.

– Ты всего лишь ребенок, – покачал тот головами. – Ты не сможешь меня убить.

– Я – Пандора Добротворская, и поступлю так, как сочту нужным.

Повисшую тишину можно было резать ножом, и на этом бы брату и успокоиться – но Их Высочества слишком привыкли оставлять последнее слово за собой.

– Мы могли бы стать такой великолепной парой, но эта твоя неспособность принять даже малейшие отклонения от скучной нормы все портит.

– Лаэрт, твоя проблема не в двуглавости, а в полном отсутствии мозга в обеих.

На этом незваные гости исчезли столь же внезапно, как появились, и тема высмеивания сменилась – теперь Их Высочества потешались уже над лешим, безропотно проторчавшим рядом с ведьмой весь разговор, а до этого отправленным Ими лично в Лес.

Адель же смотрела на место, где еще недавно стояли девочка с опекуном, и в кои-то веки думала о будущем с некоторым… любопытством? Всего за десять дней Их Высочества умудрились лишиться более половины площадей, обзавестись проклятием и нажить серьезного врага. Еще через месяц начнется учеба, и брату придется жить не в гнезде, а в далеком интернате, как и за год до этого. А еще там будет Беркович – и некие обязательные взаимодействия с ним, которые навязала Альма Диановна. Сколько они не виделись, с выпускного? Не десять лет, конечно, но близко. В АСИМ, куда ей придется теперь кататься каждые две недели, будут и Роман, и эта удивительная девочка, сжавшая когда-то ее руку, и впервые за последние годы помощнице Лаэрта захотелось вовсе не встречи с фурой. О нет.

Стоявшей посреди прокуренного, полного золотой лепнины и безвкусной музыки зала Адель Анзу безудержно захотелось танцевать.

Утром следующего дня ДТП завтракал все в том же ТЦ, в кофейне Гавриила. Не сказать что это был осознанный выбор – как-никак молл находился довольно далеко от дома и перед упоительной перспективой угробить на рапорты целый день тратить лишнее время еще и на дорогу не хотелось, однако пришлось: сначала рубануло электричество в доме, лишив богатыря с электроплитой надежд даже на чай, потом все кофейни и шаурмичные по пути совершенно случайно оказывались закрыты на переучет, санитарную обработку и прочие прелести лютующего Роспотребнадзора, ну а в какой-то момент на светофоре, когда он от безнадеги решился зарулить в «МакАвто», на шлем прямо перед глазами налипла листовка с рекламой завтрака по акции угадайте-в-каком-заведении. Примерно на этом моменте Димка таки считал намек, покорился судьбе – ну или проискам Непроснувшихся – и отправился точно по адресу. Завидев его, бариста прям расцвел, и Тишин не до конца был уверен, виновато ли в том полное отсутствие иных посетителей или же буйные богатырские приключения накануне. В любом случае чиабатта с индейкой и грибами оказалась вполне себе ничего, и несмотря на затянувшиеся поиски еды, утро начало приобретать приемлемые черты. Главное, не вспоминать, что после вчерашних гениальных мыслей Лола всю ночь буравила напарника взглядом и чуть ли не по таймеру засекала, сколько минут он проторчал в ванной…

На столик опустился раф, а глас услужливого Гавриила изрек откуда-то сбоку:

– Вы вчера так быстро убежали.

– Работа, сам понимаешь. – Эта фраза очень нравилась Диме – во многом потому, что лично он в своей работе обычно вообще ничего не понимал.

– Угу, конечно. Но, если честно, у нас сейчас только о вас и судачат. Мол, подвиг подвигом, но где это видано, чтоб