сразу после победы герой не в баньку да на честной пир, а проорал: «Дочь назовите Электрификацией, иначе она с меня шкуру спустит, ну, я побежал», – и был таков? Говорят, даже Радамант Всеславович как-то… ну, попроще был, хоть попраздновать остался. В итоге и пяти часов не прошло, а мой племянник уже ваш главный фанат и всем талдычит, мол, лично сказал, где Максима Максимовича искать.

– Что поделать, срочный вызов – злейший враг застолья, – мрачно пробурчал богатырь под ехидным взглядом Лолы.

Да, эффектное прощание со счастливым минотаврьим семейством вышло, на троечку с минусом. Зато к вампирам успел, пусть этого никто и не оценит…

– Как бы то ни было, Максим Максимович просил передать вам свою глубочайшую благодарность и песню поставить. От последнего я отнекивался, а он ни в какую, мол, надо – и, причем именно определенную. Потерпите? Я с местным диджеем договорился. Ко всем прочим ужасам, это еще и русский рок…

Ага, значит, таки играла во время Кириллова нападения музыка. Ну, в этом Димка почти и не сомневался, хотя с кем с кем, а со словно поеденным молью святогорычем рок у ДТП не ассоциировался в принципе.

– Врубай.

– Ага, сейчас. Вот уж, конечно, создадим атмосферу непринужденного шопинга, мне потом ни в жизнь не расплатиться…

Гавриил потыкал немного в телефон и с опаской уставился куда-то вверх, на репродукторы. Богатырь хлебнул еще рафа – ну вот, стоило один разок по-человечески поговорить, и совсем другое дело – и, нахмурившись, прислушался к вступлению. Что-то безумно знакомое, прям из детства – но не «Ария», вот вообще не «Ария». Блин, на языке вертится…

«Круговая порука мажет, как копоть».

Каким бы заядлым металлюгой Димка ни был, не признать классику в лице «Наутилусов» он не мог. Придется брать свои слова обратно: ассоциируется со Святогором, еще как ассоциируется.

«За красным восходом – розовый закат».

«А в первой версии закат коричневым был. Зря поменяли», – прошелестело в голове. Ага, опять Вумурт не смог пять копеек не вставить.

– Коричневый – типа все, впереди говнище? – не удержавшись, спросил Димка.

– А? – отозвался удивленный Гавриил.

– Я сам с собой, не бери в голову, – буркнул богатырь и прислушался – шепот Непроснувшихся стих.

Вряд ли, конечно, прям каждое их слово ценно: может, бывший напарник Батыра Эштэрековича просто эрудицией блеснуть решил, без всяких двойных донышек и тонких смыслов? Только ж и Вумурта, и товарищей его не то что до «Скованных одной цепью», даже до рождения Бутусова перебили…

Смирившись, ДТП погуглил и, насупившись еще больше, дослушал песню до конца.

– Чую, продажи мы на весь день обрушили, – мрачно подвел итоги их музыкального мини-марафона бариста. – Ну как, стоило оно того?

– Стоило, – кивнул ДТП, не менее мрачно хлюпая рафом. – Песня хорошая и напутствие ясное, правда, пиры и застолья отменяются окончательно: походу, теперь путь у меня только один – в трудоголики.

Коричневый закат, ага. Разбежались. Не в его смену, ребята.

Глава 23. Я не договорила

– Пацан оказался неожиданно толковый: дали так себе задачу – и ведь не отлынивал, все оценил-изучил, даже вон от конфуза старшего по званию уберег, молодец. В общем, рекомендую.

– А как он в плане верности нашим идеалам? Не предаст?

– Святогор-батюшка, так он же первый о местонахождении Бляблина и доложил. Думаю, сам бы и схватил, если б не прямой приказ не лезть в совокупности с обстоятельствами непреодолимой силы.

– Это какими еще?

– Ну, та Розовая – и не только. Он в рапорте подробно расписал, но там, если честно, хрен разберешь.

– А говорите – толковый…

– И от своих слов не отказываюсь. Просто бумажная работа – вообще не его конек, скорее наш гроб, вот вам крест. Подальше б от нее держать – цены не будет. Потому и предлагаю для столь пикантного задания кандидатуру Тишина: Серега отличного парня воспитал, не хуже ваших орлят!

Из приватного разговора старшего добрынича Апостолова Павла Савельевича со Святогором

В отличие от первых месяцев лета, полных и событий, и, чего сюжет таить, нежелательных встреч, август в АСИМ выдался вполне себе спокойным и даже каким-то подозрительно… нормальным? Пожалуй, да: ребята снова каждое утро собирались у Пня-младшего и разбивались на группки по интересам, взрослые продолжали готовиться к учебному году, и для невъедливого наблюдателя по сравнению с июлем почти ничего не изменилось. К счастью, наши пытливые читатели не таковы: они наверняка приметили бы и ассорти домашних колбас, с некоторых пор вошедшее в повседневное меню лешего и магическим образом без применения каких-либо чар повысившее его авторитет в глазах Красношапко; обратили бы внимание и на Ирину, перемежавшую очередные фанфики «сбором материала», причем почему-то в избушке Пня; не пропустили бы ни Гену, старавшуюся в любой ситуации сесть поближе к Ганбате с Пандорой и надолго уходившую в себя, ни утренние перепалки Доры с Александром Витольдовичем, когда каждый считал долгом чести переострить собеседника и покидал кухню в приподнятом настроении вне зависимости от общего счета. Ничего не произошло, но что-то потихоньку происходило, и это движение из вчера в завтра медленно, но неотвратимо формировало новое, непривычное, но такое долгожданное будущее.

Вот и текущее августовское утро не сильно отличалось от предыдущих – напевая под нос крайне позитивную и, кажется, подслушанную в «Сладких небесах» мелодию, Александр Витольдович вносил последние штрихи в арт-объект из взбитых сливок на шапке какао, покуда расторопный Дениска выставлял на стол завтрак и с подозрением косился на хозяина. Произошедшим в Лесу Сашка во всех подробностях поделился с родителем, и без того успевшим проспойлерить себе, как выражался Ганбата, основные сюжетные ходы («Орал Лес так, шо аж тут слыхать было! Нехило твоя краленька его за жабры взяла, любо-дорого: хороша невестушка, нашей породы»), и оба пришли к выводу, что далее их круга конкретику лучше не выносить. Потому-то даже верный енот терялся в догадках, чего ж там приключилось, и ему оставалось только строить теории одна другой безумнее: как примерно и все прочие слушатели, в Пандорино «Ой, да мы просто тихонько посидели за углом и вышли» он не верил. Возможно, оттого, что точно знал: уж углов-то в Лесу никогда не водилось, даже бешеных.

Снова скосив на напевающего господина взгляд, Чертополох не выдержал:

– Барин, ну кончай темнить. Скажи прямо – миловались?

На енота со скепсисом посмотрели:

– Денис, имейте совесть: ей шестнадцать только в сентябре. Нет. Вот вообще категорически нет.

– А чего тогда у тебя настроение