Но она ответила.

— Да?

Голос был настороженный. Она знала, кто звонит, — определитель номера ещё никто не отменял.

— Кира, это я. Не сбрасывай.

— Чего ты хочешь?

— Поговорить. Не сегодня. Завтра. Без Веры. Я хочу обсудить, как мы будем строить моё общение с дочерью дальше. Расходы, график, всё такое. Ты сказала — на твоих условиях. Я принимаю их. Но нам нужно обсудить детали.

В трубке повисла пауза. Я слышал её дыхание.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Завтра в два. Кафе «Франц» на Садовой. Знаешь?

— Знаю.

— Опоздаешь на минуту — разговора не будет.

— Я приду за полчаса.

Она отключилась. Я откинулся на спинку кресла и впервые за несколько дней улыбнулся по-настоящему.

Завтра в два. Кафе «Франц». Мы будем вдвоём.

И это будет первый раунд новой игры.

Глава 11. Кира

Я положила телефон на стол и уставилась на него так, будто он мог укусить.

Завтра. Два часа дня. Кафе «Франц». Мы будем вдвоём.

Зачем я согласилась? Он же сказал — обсудить детали. График, расходы, всё такое. Деловой разговор двух цивилизованных людей, у которых есть общий ребёнок. Ничего особенного. Ничего опасного.

Ложь. Я знала, зачем он хочет встретиться без Веры. Знала, ещё когда он только открыл рот. Ему не нужен график. Ему нужна я. Вернее, не я — та Кира, которой больше нет. Та, которая когда-то позволяла ему всё.

Я прошла на кухню, машинально налила чай, села за стол. Руки дрожали. От злости? От страха? От возбуждения? Я сама не понимала. Все чувства смешались в один горячий комок где-то в солнечном сплетении.

Вера играла в гостиной с Гошей — Лена предложила посидеть с детьми, пока я занимаюсь «своими делами». Она не спросила, что за дела. Просто посмотрела на меня понимающим взглядом и сказала: «Иди, я присмотрю». Лена всегда всё понимала без слов. Наверное, поэтому мы до сих пор дружили.

Я обхватила чашку ладонями и уставилась в тёмную гладь чая. Завтра в два. Что я надену? Деловой костюм? Слишком официально. Джинсы и свитер, как в парке? Слишком буднично. Платье? Нет, платье — это провокация. Он подумает, что я для него нарядилась.

Я не для него. Я для себя. Просто хочу выглядеть уверенной.

Врёшь, Кира. Ты хочешь, чтобы он смотрел.

Я отодвинула чашку и пошла к шкафу. Перебрала вещи, которые привезла с собой из Питера. Их было немного — я не планировала задерживаться в этом городе дольше чем на неделю. Деловой костюм, двое джинсов, пара свитеров, вечернее платье на случай, если Лена уговорит пойти куда-нибудь «в свет». И чёрное платье-футляр, которое я купила полгода назад на распродаже и ни разу не надела. Слишком обтягивающее. Слишком откровенное. Слишком... для него.

Я достала его из шкафа и повесила на дверцу. Посмотрела. Оно было простым — без выреза, без кружева, без всего. Просто чёрная ткань, обтекающая фигуру как вторая кожа. Длина до колена. Закрытые плечи. Ничего вызывающего. И при этом — всё вызывающее. Потому что под этим платьем не скроешь ничего. Ни изгиб бёдер, ни талию, ни грудь. Он будет смотреть. Будет вспоминать, как снимал с меня одежду — медленно, дюйм за дюймом, заставляя дрожать от нетерпения.

Я сглотнула. Внизу живота уже знакомо потянуло.

Нет. Я не надену это платье. Я надену джинсы. И свитер. И не буду краситься. И волосы соберу в пучок, как в парке. Он не получит от меня ни намёка на то, что я думаю о нём иначе, чем как об отце моего ребёнка.

Но платье я не убрала обратно в шкаф. Оно так и осталось висеть на дверце.

Ночью мне снова снился он.

Я была в нашей старой спальне — той, которую мы делили до развода. Обстановка была размыта, но я точно знала, где нахожусь. Кровать. Приглушённый свет. Запах его кожи — дерево и дым, тот самый, который я не чувствовала уже три года и который вдруг снова стал осязаемым.

Он стоял у двери и смотрел на меня. В его руке был шёлковый платок — чёрный, длинный, скользящий между пальцев, как змея.

— Ты хочешь? — спросил он.

— Нет, — ответила я, но голос меня предал. Он дрогнул.

Он улыбнулся краешком губ и шагнул ближе. Его пальцы коснулись моего запястья — легко, почти невесомо. Я не отдёрнула руку. Он обвязал платок вокруг запястья, затянул узел — не туго, ровно настолько, чтобы я чувствовала ограничение, но не боль. Затем второе запястье. Затем повернул меня спиной к себе и привязал руки к спинке кровати. Я не сопротивлялась.

— Три года, — сказал он мне на ухо, и его дыхание обожгло мне шею. — Три года я ждал. А ты?

— Я не ждала, — прошептала я. Но тело говорило другое.

Он провёл ладонью по моей спине, от шеи до поясницы, и я прогнулась под его рукой, как кошка. Все инстинкты, которые я подавляла годами, проснулись разом. Его рука скользнула ниже, за край моих трусиков, туда, где я уже была горячей и влажной.

— Не ждала? — переспросил он с усмешкой. — Твоё тело говорит иначе.

Я всхлипнула. Не от боли. От стыда. От желания. От того, что он был прав — я ждала. Каждую ночь. Каждую минуту. Я ждала его рук, его голоса, его власти надо мной.

Он вошёл в меня — и я проснулась.

Села на кровати, задыхаясь. Сердце колотилось. Простыня была скомкана, между ног — горячо и влажно. Вера мирно спала рядом, не подозревая, что её мать только что предала себя во сне.

Я спустила ноги на пол, обхватила голову руками и несколько минут просто дышала.

Это был просто сон. Просто химия. Просто тело, которое вспомнило старые ощущения. Это ничего не значит. Я не хочу его.