понял? Раз в год к вам сюда прибывает всё царское семейство, так? Государь Пётр Алексеевич, великий князь Владимир Алексеевич, а также дети Петра Алексеевича и его племянница Елизавета Фёдоровна. Верно?

Хозяйка кивнула.

— Верно. Все, в ком течёт кровь Пожарских, приходят к моему колодцу. Им дозволено любоваться Каменным цветком, когда он зацветает.

— И никто другой сюда прийти не может? Я имею в виду — человек, не имеющий отношения к царской семье?

Хозяйка холодно усмехнулась.

— Может, отчего же нет. Да только этот чужак здесь навек и останется. Он не выдержит силы, которая исходит от цветка. Первый Пожарский принёс мне клятву. Он пролил в колодец свою кровь, и цветок его признал. А тот, кто не принадлежит роду Пожарского, магии цветка не выдержит. Чужака она порвёт на части.

— Радикальненький ДНК-тест, — похвалил Захребетник. — Очень эффективно.

— Ясно, — пробормотал я. — То есть круг подозреваемых у нас ограничен, уже неплохо. И вы говорите, что полгода назад сюда, к вашему колодцу, прибыло всё царское семейство?

— Да. Так же, как они приезжали каждый год. Люди несли цветку дары и наблюдали его цветение. То же самое было и в этот раз. Пожарские приехали, поклонились колодцу и уехали. А после их отъезда я заметила, что цветок чахнет. — Хозяйка опустила голову. — Росток, который показался из колодца, был слаб. Время от времени такое случается, год на год не приходится. Бывает, что цветок поначалу слаб, в силу он входит позже. И я не особенно волновалась. А потом разглядела на листьях это. — Хозяйка указала на чёрные прожилки. — Прежде такого не было!

— Ты ждала, но росток в силу так и не вошёл, — закончил Захребетник. — Верно?

Хозяйка мрачно кивнула.

— Силы у цветка есть, но их меньше, чем обычно.

— Так вот оно что, — сообразил я. — Вот откуда мешки!

Я вспомнил гору зелёных мешков с разряженным малахириумом, над которой медитировали Оползнев и начальник рудника Камнеедов. Я заметил её в свой самый первый день в Гумешках, когда Горынин привёл меня к шахте. Спросил тогда, почему мешки свалены у входа, но Горынин ушёл от ответа.

Что ж, теперь понятно, почему пустышки там лежат! Ведь если, по словам Хозяйки, сил у цветка стало меньше, то логично предположить, что и процесс насыщения, как называют это горняки, идёт медленнее. А разряженный малахириум на рудник привозят с прежней скоростью. Вот мешки и скапливаются.

Сообщать об этом представителю другого ведомства Горынин не уполномочен, потому и не стал отвечать на вопрос. А вот Оползнев проблемой, видимо, озадачился настолько, что сообщил о ней государю.

Государь решил, что дело в капризах Хозяйки, прислал сюда сына и племянницу. Они привезли Хозяйке дары, но та от встречи категорически отказывается. А бедняжка Елизавета Фёдоровна чуть не плачет, не понимая, чем они с братом так провинились!

«Верно рассуждаешь, — согласился со мной Захребетник. — Кстати, очень может быть, что и Полоз проснулся по той же причине. Обычно-то он зимой спит! А тут, видимо, не только Каменному цветку худо стало. Что-то у них здесь в целом серьёзно разладилось».

«Да, похоже на то», — согласился я.

И обратился вслух к Хозяйке:

— И вы предполагаете, сударыня, что в болезни цветка виноват кто-то из людей?

— Ничего я не предполагаю, — проворчала Хозяйка. — А только пускать сюда больше никого не стану. Сколь веков жила без людей, без их даров — и дальше проживу. Так главному Пожарскому и передай! Оттого, что вместо сына и племянницы он сам сюда приедет, ничего не изменится. Не пущу.

«Бесится, — прокомментировал Захребетник. — Но объективно — она права. Винить в болезни цветка можно только царское семейство, больше некого».

«Н-да, пожалуй, — согласился я. — Цветок начал чахнуть после того, как его посетила царская семья. А в колодец опустили дары…»

— Скажите, пожалуйста, — обратился к Хозяйке я. — А что представляли собой дары?

— Что и всегда, — удивилась она. — Ларец с каменьями драгоценными. Алмазы, сапфиры, изумруды из чужих земель. Диковинные камни, каких в наших краях вовсе не водится. Янтарь, жемчуг.

— Так, может быть, дело в инородных камнях? Быть может, янтарь и жемчуг нельзя было опускать в колодец?

Хозяйка посмотрела обиженно.

— Ты меня за кого принимаешь, добрый молодец? Мой колодец и я — одной плоти. Неужто думаешь, я бы допустила, чтобы колодцу причинили вред? Да и сколько раз уж чужеземные камни подносили, никогда худого не случалось. Наоборот, краски у цветка ярче.

— Угу. То есть перед тем как позволить преподнести дар, вы эти камни лично осматриваете?

— Ну, каждый-то в руки не беру. Но в ларец заглядываю.

— И в этот раз ничего необычного не заметили?

Хозяйка покачала головой.

— А кто именно подносил дары? — продолжил опрос свидетеля я. — Кто опустил ларец в колодец?

— Главный Пожарский и подносил. Так у нас издавна заведено.

— А кто ещё при этом присутствовал?

Тут Хозяйка не выдержала и рассердилась.

— Да нешто я разбираю, кто да что? Много их было. У Пожарского спроси; он, поди, знает.

До социальных различий Хозяйке, судя по всему, дела не было. Государь и я принадлежали к одной породе — человеческой. А стало быть, не существовало никаких препятствий к тому, чтобы я на короткой ноге разговаривал с государем и вываливал на него свои подозрения.

«Кто именно опускал ларец в колодец, в данный момент неважно, — вмешался Захребетник. — Детали нужно уточнить, но я почти уверен, что технически доступ к ларцу был у каждого, кто прибыл вместе с государем. Сомневаюсь, что он подозревал кого-то из своей семьи в желании совершить диверсию. Такого человека государь сюда попросту не привез бы».

«Диверсию? — растерянно повторил я. — Неужели ты хочешь сказать, что кто-то из царской семьи…»

Захребетник хмыкнул.

«А по-твоему, царская семья так уж сильно отличается от семьи какого-нибудь мещанина или мелкопоместного дворянчика?»

«Да нет, я не о том. Просто для чего этому злоумышленнику, кем бы он ни был, гробить, по сути, свой собственный источник? То, на чём зиждется власть Пожарских?»

«Ну, во-первых, колодец не уничтожен. Цветок ослаблен — да, но жив. А вот кому и для чего понадобилось лишать цветок сил, тут надо серьёзно думать. Всё, что я могу сказать: люди есть люди, Миша. И