По моей задумке один станок будет прокручивать тесто в черновом виде, следующий — выводить уже готовый к нарезке лист, а последний — делать финальный прогон вместе с нарезкой. Или же все три могли работать автономно — кузнец сделал простенькие регулировочные пазы, которые позволяли достаточно быстро заменить ответный валик на другой, большего диаметра, чтобы уменьшить зазор. Но для последнего варианта придется либо оставить одну машинку для черновой прокатки теста, либо подготавливать листы вручную скалками.

— Милорд, скажу честно, это прекрасные образчики инженерного мастерства, — заявил господин Фарнир, а стоящий рядом с ним кузнец только довольно покивал головой. — Конечно же, я встречал разные механизмы, но столь малых и при этом продуманных в своей простоте, ранее не видел.

— Тут есть и ваша заслуга, господин Фарнир, — кивнул я в ответ. — Так что не прибедняйтесь.

— Главное, чтобы дуралеи, которые будут крутить рукоять, не сломали шестерни, — пробасил кузнец, важно погладив свою лопатообразную бороду. — Возни с ними уж больно много. Да и рычаги погнуть можно, если тесто застрянет.

— Не сломают, — уверил я мастера. — А если и сломают, то почините.

За каждую шестерню я уплатил два веса серебра — то есть по полфунта на штуку, а еще полцены за черновые варианты. В итоге механизмы мне встали в целое состояние — каждая машина обошлась мне в два фунта серебром или целого вола. Но оно того стоило. Потому что даже во время полевых испытаний с обычным тестом, которое мы взяли у пекаря во время утреннего замеса, моя задумка показала огромную эффективность.

В следующую неделю в главном зале замка было развернуто полноценное макаронное производство, которым командовала Сигрид на пару с моей супругой. Эрен правильно сказала — я зациклился на изготовлении прибора, не продумав все детали и нюансы, но моя жена проявила фантастические организаторские способности и при поддержке Арчибальда и нашей кухарки довольно быстро организовала целый цех.

Единственное, что мне пришлось объяснять — принцип работы конвейера. Тут люди привыкли всё делать сами и контролировать процесс от начала и до конца, и у меня ушло несколько вечеров на то, чтобы расписать преимущества производственной линии хотя бы моей жене, чтобы она уже потом донесла эту мысль до Сигрид.

А вот с информированием моих дружинников, которых планировалось привлечь в качестве бесплатной рабочей силы к этому проекту, таких проблем не возникло.

Мои орлы давно привыкли, что барон у них еще тот приколист. Так что, когда Грегор построил бойцов во внутреннем дворе и я лично огласил дружинникам, что в ближайшие три месяца значительная часть из них переквалифицируется в пекарей — а ведь замес и приготовление теста было основной работой пекаря — никто особо не удивился. Некоторые даже были довольны такому исходу, то есть, скорее всего, мужики уже делали ставки, придется ли им заниматься производством лангана, или же нет.

— Как-то они восприняли мой приказ спокойнее, чем я ожидал, — шепнул я Арчибальду, который стоял рядом со мной после нашего внеочередного «построения», пока бойцы расходились по своим делам.

— Ну, я пустил пару слушков, — честно признался мой управляющий. — Да и Грегор поговорил с самыми уважаемыми членами дружины. Объяснил, рассказал. Никто не хочет голодать, милорд, а у людей есть глаза и голова на плечах. Так что если надо будет поработать на замесе теста, они поработают. Для себя же стараются, в первую очередь.

Тут Арчибальд был прав, и я смирение дружины принял окончательно. Да и кто в здравом уме будет бастовать против запаса провизии? Выйдут и скажут, что это не их дело — заниматься заготовлением припасов? Так я такого умника быстро позову во двор, где популярно объясню, кто тут лорд, а кто — его подчиненный. После расправы над западными аристократами из семейства Фиано, мои и до этого выдающиеся боевые навыки в глазах дружинников вышли вообще на другой уровень. Теперь я был не просто воином, способным справиться с северным варваром, но и аристократом, который и в судейских дуэлях способен одержать верх. И хотя ничего неожиданного в этом не было — все же реальный боевой опыт никаким городским фехтованием не заменишь — но одно дело догадываться и предполагать, а совсем другое — одержать две победы подряд.

Первое время было тяжело. Люди притирались друг к другу, формировали рабочие пары и тройки. Кому-то по душе было больше таскать воду, муку, дрова и уголь, следить за котлами. Другим — замешивать тесто в строгой пропорции, отмерять ту самую воду и муку, следить за тем, чтобы замес проходил как надо. Третьи — предпочли раскатку теста и хитрые машины, которые мы изготовили вместе с господином Фарниром. Четвертые — больше были рады заниматься развешиванием свежего лангана и последующей сушкой.

Я этому процессу не мешал. Проще обучить людей правильно делать то, что изначально им было по душе, чем бездумно назначать работников по списку. Конечно же, были и перекосы, но самоорганизация в дружине была на уровне, так что мужчины сами сумели разобраться, кто за какой участок будет отвечать. В итоге большинство моих бойцов работали с мукой и тестом, а водой и сушкой занимались уже слуги и наемные работники из числа вольных. Прислали на «промысел», как это называли некоторые, своих подмастерьев и пекари. Все же, одно дело знать в теории пропорции муки и воды, а совсем другое — замешивать тесто в таких объемах на постоянной основе.

Проблема возникла там, где ее не ждали, а именно, с сушкой. У меня изначально были некоторые сомнения насчет этого техпроцесса, но понадеявшись на то, что в этом деле я не был первопроходцем — сухие макароны готовили в этом мире и во Фрамии, и в других морских государствах — решил, что большого секрета или сложности в этом деле нет.

Оказалось, ланган недостаточно занести в сухую и жаркую комнату, как я себе это представлял. Неправильная сушка, и вместо крепких упругих полосок лапши ты получаешь ломкую крошащуюся от любого прикосновения массу, а при попытке ее сварить, она вовсе растворяется клейковиной, абсолютно не держа форму. Но отступать я был не намерен, так что пока мои дружинники и наемные работники притирались друг другу, обживая цех и учась азам пекарского мастерства у городских подмастерьев, я ломал голову на тему того, какой температурный режим нужно выдерживать в подсобках с установленными угольными жаровнями.

Удивительно, но решающий вклад внес в решение этой проблемы