мы будем уже в Кастфолдоре, все работало как надо, нужно начинать уже сейчас. Ты хочешь переработать столько зерна, сколько сможем. Скажем, у нас есть в распоряжении семь тысяч мешков зерна, это около шести с половиной тысяч мешков муки. В каждом мешке сорок пять фунтов муки… Предположим, ты хочешь сделать лагана на две тысячи мешков или девяносто тысяч фунтов, а на всё у нас есть сто дней. Это в день только воды нужно будет натаскать…

— В ведре сколько? Тридцать две пинты, так? — уточнил Виктор.

— Именно, — согласилась я.

— Пятнадцать литров на сорок тонн муки, если один к одному… — начал на сорогском считать мой муж. — Господи, это две с половиной тысячи ведер… Хотя, если на сто дней…

— Виктор?.. — спросила я, потому что уследить за мыслью супруга, пока он говорил на своем родном языке, мне было крайне тяжело. — Так что?

— Минимум двадцать пять вёдер воды в день вскипятить нужно для готовки, — ответил муж. — С учетом потерь на кипении, все тридцать. Если работать по двенадцать часов, это два с половиной ведра кипятка в час… И это только воды…

— И нужно будет найти крепких мужчин, которые будут заниматься замесом теста, — продолжила я. — И нужны котлы, прочий инвентарь… Да банально столы! Ты ничего из этого не заказал ни у кузнеца, ни у плотника, даже не поговорил с нашими пекарями, чтобы они дали своих подмастерьев или помогли нам сами! Виктор, твоя машинка не решает всех проблем, готовка это сложный и долгий процесс, даже если мы говорим просто о тесте. Ведь масштаб огромный! Минимум две дюжины человек должны будут день и ночь таскать и кипятить воду, месить тесто, сушить ланган. И это я не говорю про упаковку в вощеную бумагу, которую тоже нужно еще изготовить! Ничего этого нет!

Вот тут я поняла, что перегнула палку. Виктор насупился, как делал, когда мы ссорились по каким-нибудь рабочим вопросам. Глаза моего мужа тут же стали черными, губы сжаты, а подбородок чуть-чуть, но опустился, словно барон стремился защитить шею. Но я была совершенно права. Проклятый Фарнир со своими изысканиями окончательно вывел Виктора из равновесия и привлёк все возможное внимание к своей персоне и работе.

— Без моей машинки все равно ничего не получится, — тяжело ответил супруг, отводя взгляд и крутя в пальцах свое новое перо, которое мы успели заказать у столичного ювелира перед отъездом из Патрино. — Толку от теста, если его не нарезать нормально, не высушить…

— Толку от твоей, как ты называешь её, машинки, если она будет стоять без дела, потому что некому месить тесто и таскать воду? — справедливо спросила я.

Надо всего лишь достучаться до разума моего мужа. Виктор всегда умел мыслить масштабно, а сейчас просто зациклился. С ним такое иногда случалось, но чтобы он оказался столь недальновиден — впервые.

— Поговори с Сигрид, — выдохнул муж. — И Грегора с Арчи возьми с собой, я скажу им, что они переходят под твое руководство, пока я не закончу с Фарниром нашу работу… Организуйте всё, как надо.

— Ты не хочешь сам этим заняться? — спросила я.

— Не успею, — покачал головой Виктор. — Нам еще минимум неделю возиться. Кузнец только завтра новые валики и ножи отдаст, а их еще подгонять надо. Да и шестерни отливать будем только на неделе. Это всё долго и сложно, работа с металлом…

Перечить в этом я не стала. Я, как порядочная жена, сделала то, что должна была — указала на проблемы, которые находились вне поля зрения моего супруга. Мужчины вообще часто забывались, входя в раж какого-то дела. Вспомнить только, сколько сил Виктор приложил для строительства мельницы. Сам занимался бумагами, следил за оплатой мастеров, ездил на место строительства и даже трудился там, командуя своими дружинниками… Неудивительно, что ввязавшись в очередную авантюру, мой муж начал думать только о том, как соорудить механизм для прокатки теста, позабыв обо всем остальном.

Тем же вечером, пока Виктор пропадал у кузнеца в компании господина Фарнира, меня посетили Арчибальд и Грегор.

— Миледи, — увечный управляющий склонил голову, тогда как Грегор просто приложил кулак к груди.

Последнее было излишним — все же, его лорд и командир мой супруг, а не лично я, но за Грегором было давно замечено, что он перестал делать различие между мной и моим мужем. Для оруженосца служба мне была равна службе моему супругу, что, конечно же, невероятно льстило. Спустя полтора года я смогла завоевать полное доверие этих суровых мужчин, основу власти барона Гросса. Ведь каждый в Херцкальте уже знал: как думает Грегор, так думает и любой другой боец лорда. В этом оруженосец был идеальным флюгером, который безошибочно показывал направление ветра настроений в рядах воинского сословия нашего надела.

— Барон рассказал вам суть предстоящего дела? — спросила я, отрываясь от шитья.

Да, мне пришлось взять работу в спальню, чтобы принять мужчин. Очень неохотно они заходили в мою комнату, да и нечего им там было делать. Туда допускались только несколько служанок, да пара слуг, что приносили дрова для камина и уголь для жаровен, да и то, опять же, под присмотром других женщин. Так что этим вечером я разместилась в спальне, разложив шитье прямо за столом, где мы с Виктором обычно ужинали. Сегодня мужа раньше полуночи ждать не стоило — он предупредил, что они до посинения будут с Фарниром вручную доводить только изготовленные кузнецом детали до нужной формы.

— Нет, миледи, — ответил Арчибальд. — Лишь сказал, что мы должны помочь вам в организации грядущей готовки.

— Хорошо, — кивнула я, при этом внимательно глядя на мнущегося с ноги на ноги оруженосца. — Вижу, тебе есть что сказать, Грегор?

— Если разрешите, миледи, то я упомяну, что неплохо общаюсь с Мари, помощницей Сигрид… — начал мужчина, отводя взгляд.

Очень уж Грегор не любил, когда разговор касался его личной жизни.

— И что? — чуть надавила я, чтобы оруженосец моего мужа все же продолжил говорить.

— На кухне давно готовятся к затее милорда, — ответил Грегор. — Вам стоит поговорить с Сигрид и работниками кухни, а не с нами двумя. Думаю, там женщинам виднее, что и как устроить, миледи.

Вот это был ценный совет, который я приняла с благодарностью. На всякий случай дала