И вот теперь я стояла среди оживающей долины, смотрела на светящиеся лилии и понимала, жизнь не обязана быть справедливой, но иногда она может быть щедрой. Редко, конечно. Через боль, страх, болота, мертвецов и некроманта с тяжёлой ношей.

Замок Кассиана изменился сильнее всего. Мрачная цитадель из тёмного камня осталась такой же мрачной, тут уже ничего не поделать. Если замок веками строили так, чтобы путники при виде его вспоминали все грехи и завещание, то пара клумб общее впечатление не спасёт, но я старалась.

Во дворе теперь росли огромные светящиеся цветы. Ночью они раскрывались и заливали стены мягким голубым светом. Плотоядные клумбы, раньше пытавшиеся откусить мне ноги, теперь тёрлись о сапоги, как щенки, я и к ним нашла подход.

Одна клумба особенно ко мне привязалась, я даже дала ей имя. Кассиан сказал, что до моего появления растение сожрало троих грабителей и одного сборщика налогов, а теперь больше никто не выполняет свою прямую обязанность, рвать в клочья непрошенных гостей.

– Вот видишь, – ответила я, указывая на зубастый цветок, который мне приглянулся. – У неё хороший вкус.

Кассиан долго смотрел на меня.

– Иногда я забываю, что ты маг Жизни.

– А что не так?

– Ты слишком спокойно одобряешь поедание чиновников.

– Не всех, – честно сказала я. – Только назойливых.

Ещё я переоборудовала пыточную башню, Кассиан пытался возражать, но меня уже было не остановить.

– Это историческая часть замка.

– Это комната с крюками, цепями и пятнами, о происхождении которых я не хочу думать, – не уступала я. – Мне нужно больше пространства для моих опытов.

– Там проводились допросы, – нанимался Кассиан, он злился, но делал это больше для вида.

Мы стояли друг напротив друга посреди той самой башни. Он – в чёрном плаще, с лицом древнего ужаса. Я – с корзиной луковиц, лопаткой и полным отсутствием уважения к мрачному наследию.

– Ты не можешь просто взять и превратить пыточную башню в оранжерею, – сказал он.

– Пыточных у тебя в левом крыле, в два ряда натыкано, – продолжала давить я.

Кассиан поднял вверх указательный палец, видимо надеялся победить спор очередных аргументом, но потом передумал. Тяжело вздохнул, махнул рукой и направился в сторону своей лаборатории.

Через неделю там в той самой пыточной с потолка свисали светящиеся цветы. У окон стояли кадки с лекарственными кустами.

Лин, старая смотрительница, пришла посмотреть на результат и одобрительно кивнула. Ей были по душе перемены замка.

Услышать подобное от Лин это было почти признание в любви.

Но не только в замок пришла спасительная аура магии Жизни. Кассиан окончательно исцелился, конечно не сразу.

Первые дни после столицы он много времени проводил в своих покоях и спал, что для него подобное было не свойственным. Мой грозный некромант, который мог одним взглядом заставить жреца забыть молитвы, лежал в постели бледный, но каждый день я замечала, как к нему возвращался человеческий вид. Черты лица разглаживались, и он всё больше становился похож на юнца Вейна, только в более зрелом возрасте. Я с уверенностью могу сказать, что теперь это и правда один и тот же человек. Такой же ворчливый, не терпящий чью-то заботу. Лечить Кассиана мне далось особенно тяжело.

– Это отвратительно, – однажды сказал он, глядя в чашку.

– Лекарство не обязано быть вкусным.

– Я некромант. Я пережил войны, проклятия и древних чудовищ.

– А теперь переживёшь ромашковый отвар.

– Ты жестока.

– Да, но с заботой.

Он посмотрел на меня так, что у меня внутри стало тепло и больно одновременно.

– Я привык к боли, – тихо сказал он.

Шутка застряла у меня в горле, сейчас было не до колкостей. Я села на край кровати и