становилась площадь, тем труднее было дышать. Воздух давил на грудь, а горло будто забивали холодной золой.

Я свернула в широкий проулок и наконец увидела площадь, моё сердце ухнуло вниз. В центре, у древнего коронационного камня, стоял Кассиан. Некромант держался из последних сил. Его чёрный плащ рвался на ветру, словно крылья мёртвой птицы и потоки тьмы вливались в него со всех сторон. Кассиан был таким бледным, что казался вылепленным из воска. На висках проступили тёмные жилы, а пальцы судорожно сжимались, будто он держал смерть за глотку.

И, что хуже всего, у него почти получалось.

По краям площади, за золотыми щитами, пряталась королевская династия. Вся разом. В коронах, плащах, дорогих камзолах. Такие важные, что даже умирать решили чужими руками.

Молодой принц рыдал в рукав. Пожилая королева шептала молитву так быстро, что слова спотыкались друг о друга. Жрецы в балахонах с золотой вышивкой стояли рядом и старались выглядеть грозно.

Получалось плохо. Чёрная тварь над площадью явно не уважала ни их вышивку, ни чины, ни родословные. Призванная ест всех без разбору.

Над Кассианом клубилась огромная тень, у сущности не было одного тела. То она вытягивалась в пасть с множеством зубов, то распадалась на щупальца, то становилась похожа на птицу без кожи. Внутри мелькали множество лиц, как людские, так и звериные.

Вот ты какой, Королевский Падальщик. Кассиан резко поднял голову и его взгляд нашёл меня сквозь туман.

– Лика! – крикнул он.

Голос сорвался, в нём было столько страха, что я споткнулась и чуть не полетела носом о брусчатку.

Кассиан боялся за меня.

– Уходи! – рявкнул он. – Сейчас же!

– Конечно! – крикнула я и шагнула на площадь. – Я же именно для этого пробиралась через мёртвый город и чуть не задохнулась в этой гадости! Чтобы ты велел мне уйти!

– Упрямая дура!

– Обзывайся сколько хочешь, я не уйду!

– Лика!

– Что? Решил победить древнюю тварь бранью? Тогда дай и мне поучаствовать!

Падальщик повернулся ко мне, и я почувствовала это всем телом. Будто на меня посмотрела не тварь, а голодный зверь.

Чёрный туман замер, он в замешательстве дрогнул, пытаясь оценить, кто вторгся к нему, на трапезу и потянулся ко мне.

Моя аура Жизни вспыхнула сама, я не успела её спрятать. Свет сорвался с от меня, засиял в волосах и в ладонях.

Для Падальщика я, видимо, выглядела как тёплый каравай на столе.

– Вот беда, – выдохнула я. – Опять слишком заметная.

Тварь не стала мешкать и ударила. Чёрная волна обрушилась на меня с такой силой, что меня отбросило назад. Я больно ударилась спиной, а из лёгких выбило воздух. Перед глазами вспыхнули искры.

– Лика! – Кассиан дёрнулся ко мне.

Потоки смерти тут же впились в него сильнее, он рухнул на одно колено и зарычал от боли.

– Не смей! – закричала я. – Оставайся на месте!

Очень разумный приказ, велеть человеку стоять, когда его едят заживо.

Но других умных мыслей у меня не нашлось.

Я поднялась, шатаясь, мои колени дрожали, а ладони горели от ссадин. Во рту чувствовалась кровь.

– Всё хорошо, – сказала я, хотя хорошо не было ничего. – Кажется я знаю, что надо делать.

– Уходи, – прохрипел Кассиан. – Прошу.

Вот это было хуже крика.

Кассиан и «прошу» в одном предложении, верный знак конца света.

– Нет, – ответила я. – Я уже уходила от многих бед. От жениха с животом, от родителей с совестью размером с блоху, от тебя в башне. Хватит.

Падальщик снова потянулся ко мне, но теперь между нами что-то изменилось. Когда тьма коснулась моей магии, я увидела её глубже. Серый берег под белым небом, чужой мир,